На улице потемнело и я, выглянув в окно, следила за лениво проезжающими около забора машинами, высматривая одну лишь чёрную иномарку. В последний раз я себя так чувствовала перед поступлением в университет. Когда тело ловило нервный мандраж, а во рту пересыхало так, что вода оказывалась бессильна. Почти каждую минуту я одёргивала себя от плохих мыслей, которые лезли в голову, как надоедливые мухи. «Вдруг передумал?» – жужжало в беспокойной черепной коробке, когда наконец-то автоматические ворота распахнулись и на территорию двора въехал знакомый «мерседес», ослепляя ярким светом фар. Я засуетилась, заметавшись по комнате, стараясь унять взволнованный пульс. Мне стало страшно. Чем может закончиться этот разговор? Вдруг что-то пойдёт не так? Хотя я видела только один возможный исход встречи – примирение. Как же иначе, правда? Я села на кровать, несколько раз глубоко вдохнув и медленно выдохнув, как учат в видео о медитациях. Неожиданно, но это сработало.
Через минуту до меня начали доноситься тихие шаги по лестнице, но я решила не вставать с кровати, потому что в ногах появилась противная слабость, словно кто-то в них напихал ваты, отключая чувствительность. Когда я увижу Тимофея, я смогу понять его настрой. Я железно собиралась рассказать ему о Дене. Я не хотела больше ничего скрывать.
Дверь бесшумно раскрылась, и в проходе появился хорошо известный силуэт парня. По обыкновению выглядел он безупречно, хоть и слегка уставшим. Чёрная рубашка, синие джинсы – он идеален, как величественная статуя из музея современного искусства. Увидев меня, брюнет слегка улыбнулся.
– Привет, – прошелестел он, немного замявшись в проходе.
– Привет, – хрипло ответила я, чувствуя, как сердце колотит по ребрам.
Судя по всему, Тим нервничал не меньше моего. Не придумав ничего лучше, он нарочито заинтересованно оглядел комнату.
– Уютно тут, – констатировал Тимофей, и я медленно кивнула, потупив глаза в пол.
«Ладно, я начну первая», – собралась я с мыслями, глубоко вдохнув.
Но парень, кинув беглый взгляд в окно, наконец решился заговорить.
– Николь, – вдруг начал он и, подойдя ближе, сел передо мной на корточки, а затем добавил: – Я идиот. – На его лбу прорезался залом, а брови хмурились всё больше. – Придурок! Я не знаю, зачем наговорил тебе… – его мысль оборвалась, оставшись незаконченной, но каждый из нас понял, что он подразумевал. – Я так не думаю и никогда не думал, клянусь. – Парень аккуратно коснулся моей тонкой кисти своей холодной ладонью и с досадой заглянул мне в глаза.
В горле пересохло, и ожидаемо глаза стали наполняться предательскими слезами. Стараясь сдерживаться, пересилив себя, я делала медленные вдохи и наблюдала за серыми радужками, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Я успокаивала себя, но всё же страх того, что сожаления ангела могли быть реальны, заставлял меня сохранять напряжение.
Тим бережно приложил мою ладонь к своим горячим губам, не сводя с меня глаз:
– Прости меня. Прости, что разочаровал… – Почувствовав тёплое дыхание, моё тело дрогнуло, и только сейчас я заметила, что его взгляд вдруг стал влажным, и брюнет заговорил шёпотом: – Я люблю тебя больше жизни, Николь. Мне не нужна эта жизнь без тебя…
Он был таким искренним и уязвимым, я это знала, ощущала всеми фибрами души. Казалось, меня окатили ледяной водой от осознания того, что он винит одного себя. Это неправильно! Я тоже хороша! Медленно потянув его за руку, я вынудила Тима сесть рядом со мной на постель. Тогда я нежно прикоснулась пальцами к мужественной щеке и провела по ней, всматриваясь в красивое лицо, по которому страшно скучала. Тимофей прикрыл глаза на несколько мгновений, будто наслаждаясь близостью, и вновь взглянул на меня. От дымчатых глаз веяло невыносимой тоской, грустью и раскаянием. Словно я смотрелась в них, как в зеркало, чувствуя сердцем то же самое. Судя по всему, эта ситуация его вымотала не меньше моего.
Мы точно два дурака…
Моя рука не торопясь скользнула по крепкой груди вниз, остановившись в районе солнечного сплетения. Я ответила на его извинения честно, то, что думала, хоть и давалось мне это не без труда из-за сдавленного спазмом горла.
– Ты не один идиот. Их в этой комнате двое.
Мы одновременно слегка улыбнулись, испытав сладостное облегчение. Тимофей взял в свои большие ладони моё лицо, заглядывая куда-то глубже, чем в глаза.
– Прости меня, – повторил он чуть слышно.
Мои пальцы сами по себе ухватились за его руки, а он не думал выпускать меня из нежной хватки.
– И ты меня прости. За то, что ушла, прости… – солёная вода ещё пекла мне глаза.
