– Если низко пролетит самолет, мяч, может, и упадет, – сказал Роджер Дикон. – Почему бы тебе не призвать по телефону на помощь военно-воздушные силы, Ред?
– Проклятье! – повторил тот.
– Или еще одну машину взорви, – предложил Джефф. – Глядишь, поможет. Но у Нила была идея получше.
– Прикажи ему, чтоб упал, – посоветовал он. – Мячик знает, кто ты такой.
– А вот это верно, черт побери, – согласился Ред. – Меня знают все.
Он прищурился, набычился, принимая грозный вид, и скомандовал:
– Мяч! Падай!
Пусть только ослушается!
Ред сидел со своими приятелями из «Рич бойз клаб» в «Девятнадцатой лунке», заказав очень дорогой бурбон «Джордж Диккел Теннесси» двенадцатилетней выдержки. Ред был взбудоражен, вел себя, как завзятый кутила. Джеффу сказал, что простит ему проигранные в споре деньги, если тот заплатит за застолье. Джефф выразил согласие, и Ред насел на «Диккел», пропивая тысячу долларов своего приятеля. Он отнюдь не праздновал победу: еще не время. Просто пытался отвлечься мыслями от драмы, разыгравшейся в глухом лесу в семидесяти милях к югу от этого бара.
Если позволить себе думать об этом, он не выдержит, умрет. Сердце зациклит от перевозбуждения, и он рухнет замертво, так что придется срезать с него его тапочки для гольфа. Закончит жизнь по-шутовски: завзятый гольфист скончался в ярко-красной (его любимый цвет) тенниске и лимонных брюках.
– Ред, ты в порядке?
– В полном. Скажи, чтоб девочка принесла еще по бокальчику
– Уж больно ты швыряешься моими деньгами, Ред, – укорил Джефф, но беззлобно. – Однако, черт побери, надо отдать тебе должное: всегда сумеешь выкрутиться. Я уж взял тебя на крючок и думал, хана тебе, ан нет: выскользнул! – Но эго было сказано с уважением.
– Многие думали, что я у них на крючке, но, как оказывалось, на крючке они, а не я, – отозвался Ред. Официантка поставила перед ним бокал бурбона. Ред сделал глоток. Ух! Хорошо обожгло, крепко, ядрено. Именно так, как он любит.
– Эй, Ред, хотел тебя спросить.
– Валяй.
– Слышал, что говорят про Холли Этериджа?
– Абсолютно все.
– Нет, я имею в виду главную новость.
– Это какую же?
– Да весь город об этом тарахтит. Неужто не знаешь? Он же твой друг.
– Он мне не друг. Учился в Гарварде, в родные края вообще старается носу не совать. Черт, он даже подготовительную школу кончал в Вашингтоне. Кажется, в Соборной школе учился. Плевать ему на наш Арканзас. Уж я-то знаю.
– Говорят, он снюхался сам знаешь с кем. С «лидером забега».[32] Снял свою кандидатуру и теперь трудится за кулисами… на вице-президента метит.
– Мы на протяжении восемнадцати лет обеспечиваем ему поддержку в местных средствах массовой информации, – вставил Роджер Дикон, – и, если бы Холли Этеридж попал в список кандидатов на пост президента и вице-президента, уверяю, нам это уже было бы известно. Лучшее эфирное время нужно резервировать заранее. Потом будет поздно.
– Ты заблуждаешься, Родж, – возразил Ред. – Это тебе не сенаторские выборы. Время покупает национальная партия, а не он лично от своего имени. Ты проверь. Держу пари, партии уже перечислили деньги на нужное им время – через одно из своих крупных предприятий в Литл-Роке.
– Значит, великое событие свершится, а, Ред?
– Понятия не имею. Старине Холли пока не до этого. Пытается переспать со всеми бабами, проживающими между Мэном и Южной Каролиной. Он только что прошерстил Иллинойс и теперь взялся за Миссури.
– Нет, вряд ли он отказался от своих амбиции, – не согласился Джефф. – Его папочка дал ему наказ, а Холли всегда примерно исполнял волю своего родителя. Уж в чем в чем, а в этом ему нужно отдать должное. Пожалуй, мне стоит позвонить ему. Он наверняка будет искать толкового руководителя аппарата. Глядишь, в Вашингтон перееду.
– Черта с два. В его команде уже полный комплект, – остудил Ред пыл приятеля. – Я несколько недель назад стрелял по тарелочкам с судьей Майерзом, а он всю ту кухню изнутри знает. Так вот – он ни словом не заикнулся.
– Холли еще может нас удивить.
– Однако мы неплохо поимели с той проклятой дороги, которую ему вздумалось построить в честь своего отца, – произнес Ред.
– Слышали, слышали, – расхохотались его партнеры, ибо им тоже, хотя и не напрямую, удалось отщипнуть от пирога в девяносто миллионов долларов, которые федеральное правительство отстегнуло Арканзасу на строительство автострады Гарри-Этеридж-Мемориал-Паркуэй.
В одиннадцать часов Ред положил конец зубоскальству. По мере того как алкоголь выветривался, настроение у него портилось. Телефон все не звонил.
Что бы это значило? В чем дело? Ведь он придумал идеальный план.
Ред, отмахнувшись от страхов, направился к своей машине. Впервые за много лет два его послушных тактичных телохранителя вызвали у него раздражение, хотя, неизменно сдержанные, исполнительные, повода они, разумеется, не давали. Тем не менее, сегодня он злился на них.
– Сейчас не домой – в бар, – заявил он.
– Хорошо, сэр, – прозвучал бесстрастный ответ.
