— Ив, не молчи! Что происходит? — мой кот уже не скрывает своей тревоги.
— Ещё бы я понимала… — бормочу я. — Кажется… Я…
Голос изменяет мне. Горло перехватывает. И вместо слов с моих губ вдруг срывается протяжный рык.
Я закрываю рот ладонями. Испуганно смотрю на Зора.
Его взгляд становится жёстким.
— Ив, я, кажется, понял. Не хочу тебя пугать, но…
Резко убираю руки ото рта, когда ногти мои начинают расти, удлиняться, заостряться. В полном шоке смотрю на то, как по руке до самого плеча бежит серебристая дорожка пятен.
Зор бросается ко мне и хватает за плечи.
— Так! Смотри на меня. Родная, у тебя получится! Не бойся ничего. Страшно только в первый раз.
«Я тебя убью!» — хочу сказать ему, но снова получается только зарычать.
А зрение как-то неуловимо смазывается, плывёт… Цвета становятся чуть более блёклыми… и в то же время мелкие детали вижу предельно чётко. Каждую искру, пляшущую в беспокойном серебряном взгляде.
Беспокоится он теперь, надо же! Точно убью.
Нет, ну не мог в своих этих древних трактатах вычитать, что лишение девственности с оборотнем имеет и некоторые другие побочные эффекты⁈
Зверю его, значит, одиноко стало⁈
Решил, что надо срочно, чтоб было с кем по горам скакать⁈
Ну я ему устр-р-р-рою… р-р-р-р-р…
Оказывается, злиться тоже приятно.
Отпускать эмоции на свободу — приятно.
Вымещать на одном наглом коте накопившееся раздражение за то, что так долго врал, не говорил кто он, не хотел остаться со мной сразу же, как понял, что я его люблю… обманом утащил из Таарна… ладно, это неплохо получилось, но остальное!!
А ещё выяснилось, что когда ты почти равна по скорости, размеру и массе обернувшемуся барсом жениху, вымещать на нём раздражение как-то удобнее.
А уж свирепости сразу после первого оборота у тебя так и подавно поболее будет. Да и клыки, кажется, острее.
В общем, принялся он как миленький улепётывать от злой невесты по всей комнате. Руша и разбивая на мелкие осколки попутно всё, что под лапу подвернётся, и что заденет пышным хвостом. А с чем не успевал разделываться он, с удовольствием крушила я.
Потому что спальня у этого паршивца, как и кровать, и правда была огромная. Но для двух людей. На двух здоровенных кошек как-то рассчитана была не очень.
Так что мы разве что по потолку только друг за другом не гонялись. По стенам пару раз я уж точно сокращала углы.
И всё равно как-то так получилось, что он меня уложил на лопатки.
Даже в кошачьем виде умудрился придавить передними лапами к постели. Наполовину сломанной, правда, и с двумя треснувшими ножками жалобно уткнувшейся в пол. От рухнувшего балдахина совсем ничего не осталось, кроме обрывков. Люстра валялась возле кровати в груде хрустальных осколков, которые перемешивались с синеватыми узорчатыми черепками бывшей вазы. В луже воды плавали лепестки алых роз.
Я рыкнула возмущённо прямо в морду своему коту и попыталась задними когтистыми лапами его с себя сшибить.
Но он спрятал клыки… а потом протяжно лизнул меня через нос до самого уха.
Опять запрещённый приём.
Я разомлела и замурлыкала, щурясь.
Он снова принялся лизаться и урчать от удовольствия…
Я успокоилась окончательно. И…
Спустя несколько минут уже лежала совершенно голая в крепких объятьях такого же голого, и чуть более уставшего жениха. С удовлетворением обнаружила, что парочку отметин от зубов на плече всё-таки ему оставила. Правда, он выглядел подозрительно довольным.
— Ты у меня удивительная — я уже говорил? — мурлыкнул Зор. И вернулся к прерванному занятию. То бишь вылизыванию меня с ног до головы.
Но когда дошёл до живота, я кое-что вспомнила. И отпихнула его голову.
— Зор! Стой… я только что сообразила… но как же… малыш? Я же обернулась прямо с ним… твои трактаты что-нибудь говорили на этот счёт?
Внутри плескалась тревога.
Вдруг это повредило здоровью нашего сына?
Зор посмотрел на меня хитро.
— Не волнуйся, радость моя! Уверен, всё замечательно.
— Но вдруг это как-то отразится…
— С такими родителями у нашего ребёнка всё равно не было ни единого шанса получиться нормальным, — успокоил меня жених.
И с упоением вернулся к своему занятию.
Засыпая на его плече — теперь, наконец-то, не боясь прижаться, обнять, прильнуть всем телом — я пробормотала, сонная:
— Гордевид всё-таки меня убьёт.
— За что это? — не менее сонно проворчал мой жених.
— Ну как. На старости лет искать себе нового ученика… уже в третий раз… ну да ничего, там племяшей столько подрастает, кого-нибудь да выберет… будет стимул жить до двухсот лет, как мы его и просили….
— Старый хрыч ещё всех нас переживёт, — проворчал мой кот, поудобнее устраивая руки на всех местах, которые отныне и навсегда были только его игрушкой.
— Ива!! — прогрохотало где-то в отдалении под аккомпанемент оглушительного стука.
— Ива!!
Двери стучат всё ближе, я втягиваю голову в плечи.
Спешу побыстрее ретироваться в то помещение дворца, которое для меня сейчас безопаснее всего.
