И надо бы повести плечом, стряхнуть настырного кота — но не получается. Слишком уютно вот так, чувствовать тяжесть подбородка и касание гривы непослушных волос к шее.
А потом прямо передо мной на подоконник плюхается тетрадь. Вспархивает перо, оставляет несколько длинных росчерков.
Правая рука незримо смыкается на моей талии. Я ощущаю её тепло через одежду.
А перо продолжает скользить по бумаге само по себе.
Отросшая щетина царапает мне скулу. Я отворачиваюсь, потому что знаю, куда целятся настырные губы.
— Откуда я знаю, что тебе делать? Ты не знаешь, ты и думай. Мне-то что. Я у себя дома. Сидела, сижу, и сидеть буду.
Под ухо мне ткнулся кончик носа.
Короткий смешок. Жар его дыхания опаляет нежную кожу на шее.
Кошусь взглядом на тетрадь.
Вот же…
Вздыхаю.
— А ты… по-прежнему должен уходить?
Перо медлит, я задерживаю дыхание.
Сердце сжимается. Я думаю, какой бы придумать ответ полегкомысленнее, чтоб не понял, как сильно меня это бьёт… но перо снова врезается в бумагу, прочерчивая дыру насквозь.
Обнимавший меня мужчина выпрямляется и резко разрывает объятие.
Где-то за нашими спинами зло звякают ножи.
Смотрю за окно и только сейчас вижу, что к моей калитке подходят трое. Те самые, видимо, которых мой барс заметил еще в самом начале, на дальних горных тропах своим феноменальным зрением.
Вот теперь я их не просто замечаю тоже, но и узнаю.
И с одной стороны, можно было бы с облегчением выдохнуть. Потому что этих я знаю, они хорошие простые парни, одному из них ногу как-то вылечила, у другого мать ко мне обращалась… Но, с другой стороны, не факт, что визит в этот раз пройдёт более безболезненно.
Вполне возможно, что и наоборот.
Потому что третий, Колин, милый и улыбчивый блондин двухметрового роста, сохнет по мне уже лет пять. Он даже ухаживать пытался, ромашки дарил на празднике, как-то аж на танец осмелился приглашать, но я каждый раз тактично и строго объясняла, что друидам ничего такого не положено.
Как выяснилось, оно-то может и не положено, но это когда не пытаются настырно положить. А когда пытаются, да ещё чересчур убедительные личности, то иногда как-то само собой забывается, друид ты или не друид.
В общем, визит этих ребят в теории ничем таким серьёзным не грозит. Мило побеседуем, узнаю, зачем пришли, и отправлю восвояси.
Дело за малым. Убедить кое-кого не прирезать ненароком Колина, который будет как обычно смотреть на меня глазами преданного щенка.
Оборачиваюсь и вижу, что невидимая лапа заботливо раскладывает ножи по столу идеально ровным кружочком, чтоб удобнее было.
Вздыхаю.
Как же мне раньше спокойно и неинтересно жилось, оказывается!
Но делать нечего.
Встаю посреди кухни — сразу в позу «великой грозной друидши», со скрещенными на груди руками, и жду очередных гостей. Надеюсь, это последние на сегодня, иначе мои нервы просто сгорят, как сухостой в лесном пожаре. Хотя понятия не имею, сколько ещё следопытов отправил брат в горы. И сильно подозреваю, что нужные им следы будут обрываться как раз в окрестных лесах. Вряд ли барс, пока меня не было, стёр все. Возле моей хижины постарался, и на том спасибо.
Краем глаза вижу, как из моей тетради отрывается листок — тот самый, на котором были записи слишком красивым почерком, взмывает в воздух, а потом становится мятым комком и вспыхивает ярким пламенем.
На стол осыпается горстка пепла.
Вот же… а прибираться мне потом.
Становится обидно от такой его предусмотрительности. Кот последовательно и методично стирает все следы своего пребывания в моём доме. И в моей жизни.
Вздыхаю.
А потом вздрагиваю, потому что всем телом ощущаю — он прямо за спиной. Макушки касается чужое дыхание. Кажется, кое-кто ещё готовится встречать гостей, но я кожей чувствую кипящую в этом котле и грозящую сорвать крышку ярость. Как он сказал? Злится на себя?
Становится вдруг всё равно. Пусть злится. Раз так хочет уйти — скатертью дорожка.
Предыдущие визитёры запиранием калитки моей не утруждались, поэтому Колин и компания дошли преспокойно до самой двери.
Деликатный стук — как я и думала, эти ребята нормальные, опасаться мне нечего… осталось котику это объяснить. Воздух вокруг меня плавится и уже волнами скоро пойдёт, как над костром размером с поляну.
— Войдите! — кричу погромче, и дверь со скрипом распахивается.
— Ива! Сто лет не виделись.
