Невилл Чемберлен полностью

Все это поставило в крайне уязвимое положение и британское правительство, члены которого, мягко говоря, очень удивились, прочитав в утренних газетах, что их министр вместе с французским премьером отдали половину африканской страны итальянскому дуче. Вот как описывал те события в письме сестре Чемберлен, министр финансов и второе лицо Кабинета: «Когда Сэм уехал в Париж в субботу 7-го (7 декабря 1935 года. — М. Д.), мы понятия не имели, что он будет приглашен рассматривать подробные мирные предложения. Я верил, и насколько я знаю, мои коллеги полагали также, что он собирался остановиться в Париже на несколько часов по пути в Швейцарию и обсудить с французами такие условия, которые, как мы могли бы сказать Лиге, «не наносят ущерб возможностям благоприятного решения проблемы введением этой особенно провокационной дополнительной санкции в данный момент». Вместо этого был согласован ряд предложений, и всему этому французами было позволено просочиться в прессу, чтобы лишить возможности нас исправить предложения или даже отсрочить принятие их, не бросая нашего собственного министра иностранных дел… Ничто не могло быть хуже, чем наше положение. Наш престиж в иностранных делах и дома и за границей рассыпался как карточный домик. Если бы мы должны были бороться на выборах снова, мы могли бы потерпеть поражение… Ты можешь найти некоторое утешение в том, что, если бы я был премьер-министром, дискредитация ждала бы меня, вместо С<тэнли> Б<олдуина>. Это верно, если бы то же самое случилось. Но я утверждаю с некоторой уверенностью, что при мне этого не произошло бы»[288]. Болдуин мало вникал в эту внешнеполитическую линию, поэтому Чемберлен и был уверен, что при более пристальном контроле премьера подобное не могло случиться. Между тем Рандольф Черчилль, сын Уинстона, прочил даже его, Чемберлена, в кресло главы Форин Оффиса в тот момент.

Но теперь перед только что сформированным после выборов Кабинетом министров стояла дилемма: или выйти в отставку всем, или сделать из Сэма Хора козла отпущения. Вторая идея Чемберлену была ненавистна, но и первая никому не улыбалась. Хор же, отдыхавший в это время в Швейцарии, катался на коньках (а он был большим любителем этого занятия), упал и разбил себе нос, лишив себя возможности несколько дней даже выходить из дома.

В это время правительство гадало, что же все-таки делать: отдать на растерзание своего министра или нет. Нагнетал обстановку лорд Галифакс, плавно подводивший к тому, что будет им озвучено уже после дебатов в палате общин: «Оглядываясь назад, мне кажется, что изначальной ошибкой был Сэм (то есть его назначение министром. — М. Д.)»[289]. Лордом Галифаксом к тому моменту (он получил этот наследственный титул в 1934 году, после смерти отца) называли лорда Ирвина Эдварда Вуда, бывшего вице-короля Индии и также близкого друга Невилла Чемберлена. С Хором они не сходились по индийскому вопросу.

19 декабря 1935 года на слушаниях в палате общин министр финансов пытался защитить своего друга Сэма, обрушивая шквал критики на французов, обвиняя Лигу Наций в несостоятельности и, естественно, обращая свой гнев на лейбористов, которые отрицали любые, даже минимальные инициативы по пересмотру финансирования вооружения страны. Но ни Сэму Хору, ни ситуации этим уже было не помочь. Хор вышел в отставку, совершенно раздавленный произошедшим. После кратких совещаний его решено было заменить Энтони Иденом. Болдуин рассматривал еще две кандидатуры — Остина Чемберлена и лорда Галифакса, но первый был уже слишком стар, а второй был членом палаты лордов, что могло бы составить свои трудности для министра, который обязан отчитываться в первую очередь перед палатой общин.

Как ни странно, разрядила накаленную таким зигзагом внешней политики обстановку смерть Его Величества Георга V, что переключило внимание прессы на это событие, оставив Хора в покое. И хотя он был лишен портфеля министра иностранных дел, Болдуин «решил, по-моему, совершенно справедливо, держать Сэма с нами, даже рискуя тем, что может оскорбить общественное мнение»[290].