Глаза цвета прелой листвы под каштановыми кудрями на смуглом лице графа хищно темнеют, даже издали я вижу их голодный блеск, выражающий только одно — похоть.
Вместо приветственного поклона, невольно делаю шаг назад, а тонкие губы графа растягиваются в ядовитой ухмылке, глубокие ямочки появляются на гладковыбритых щеках, как и у Дарфия. Он продолжал открыто исследовать меня, расслаблено и непринужденно восседая в кресле: ноги чуть расставлены, кисти мускулистые покоятся на подлокотниках, но все мышцы, даже через одежду видно, как напряжены до стали, весь он как глыба камней, был в готовности броситься на добычу. Я заставила себя не отводить взора.
— А герцогиня Лиатта…, — спрашиваю осторожно.
— Не волнуйтесь, она скоро явится, — заверяет граф.
Выдох облегчения вырывается сам собой, и мысленно ругаю себя за то, что слишком пуглива. Хотя мне не стоит так рано ликовать, и надеется на то, что Джерт не затеял какую-то свою игру, в которую он так легко и просто заманил меня.
— Не стойте миледи, проходите, — учтиво просит. — У меня к вам есть разговор, Урана, и как вы понимаете, отложить его невозможно.
Меня коробит оттого, как нарочито медленно произнес граф мое имя, казалось, в его устах оно становится каким-то грязным. Не понимаю, откуда у меня такая неприязнь, ведь я его совершенно не знаю, может так повлияли скверные слухи на мое представление о нем, но ничего с собой не могу поделать, так или иначе, граф мне неприятен: неприятен его наглый липкий взгляд, голос, само его присутствие. Я облизываю ставшие сухими губы, принимаю приглашение и прохожу к софе с изумрудной обивкой и резной из орехового дерева спинкой. Она стояла по левую сторону от массивного стола, под спускающимися с окон тяжелыми складками балдахина. Опустилась на край мягкого ложа, как можно подальше от графа, с лица которого вдруг сошла ухмылка. Желтые глаза Джерта прожгли меня до самого нутра. И меня не покидает ощущение, что я в западне, загнанная в одну клетку со львом.
— Я слушаю вас, милорд, — сложив руки на коленях, голос мой звучит сдавленно.
Нужно все же дождаться герцогиню и говорить в ее присутствии. Меня продолжает потряхивать. Находиться наедине с братом моего мужа, покойного мужа, сразу после похорон было дико несуразно. Я чуть оборачиваюсь, смотрю через тонкую прозрачную ткань занавеса, видя только кроны деревьев, слышу, как с улицы докатываются глухие голоса — где-то в глубине сада мелькают гости и родственники покойного. Видно, прогуливаться вышли, после поминального обеда, они будто здесь до самой ночи и разойдутся нескоро.
— Как вы понимаете, — продолжил граф, возвращая мое внимание на себя, — случай произошедший накануне свадьбы прискорбный, — лицо мужчины приобретают резкие черты, видно граф также переживает о смерти брата.
Я сглатываю сухость, и невольно опускаю взор. Смотрю на свои руки и поздно понимаю, что забыла надеть печатки. В солнечных лучах, что добирались до меня из-под балдахина скупым светом, поблескивает обручальное кольцо. Я чувствую, что Джерт тоже смотрит на него. Быстро накрываю украшение ладонью. Принуждаю себя поднять взгляд на графа и не могу выговорить и слово, они засели в горле колючим комом.
— Кто-то хотел смерти графа Дарфия Роесс, — отвечаю все же твердо.
— Власти уже ведут расследование и у меня уже имеются некоторые данные.
Я вся немею, обращаясь в лед. Почему-то это заявление не приносит облегчение и пугает, ведь отравить хотели явно не только Джерта.
— И что же известно? — спрашиваю осторожно.
Джерт молчаливо выдерживает мой долгий взгляд, потом вдруг поддается вперед, а я вздрагиваю. Граф подхватывает кувшин с водой, наливает в стакан.
— Воды? — предлагает.
Я не отказываюсь, киваю. Граф поднимается и я тут же сожалею что согласилась. Его близость приводит меня в еще большее смятение.
— Прошу, — протягивает мне стакан. Меня обдает терпкий запах мужского одеколона и лимона. Я поспешно принимаю его и делаю маленький глоток. Граф не отходит и вдруг присаживается рядом, наверное слишком близко чем того позволяли приличия.
— Я думаю если они задумали вас убить то не оставят в покое. Я хочу позаботиться о вас миледи и мне нужно знать… — Джерт помолчал. — Оставил ли Дарф свое семя. Речь идет о будущих наследниках, понимаете?
Я опускаю ресницы чувствуя, как меня будто кипятком ошпарили, такой стыд испытала.
— Нет, — отвечаю резко, быстрее, чем здравые мысли приходит ко мне.
Я не знаю о чем в этот момент думает граф, но ощущаю его пристальный взгляд.
— Так что же вас стало известно? — возвращаюсь я быстро к начатому разговору, пытаясь уйти от слишком интимной темы. Уж точно не с ним мне обсуждать это. Я, бросаю короткий взгляд на Джерта, его опаляющее дыхание, докатывается до моей шеи, слегка ворошит завитки волос на моей щеке. Пью воду.
— Вы давали выставки своих картин на одном из важных светских вечеров, среди дворянской знати.
