Меня пробирает дрожь, от того, как смотрит на меня Айелий, поднимая во мне волну жара — голова кругом. Я не решаюсь спросить почему они покинули Тарсию. Вижу, что на то были серьезные причины. Да и наслышана, что люди Ордена дают клятвы, которые не вправе ни нарушить, ни разглашать.
Прохожу вглубь, вдыхая сладкий запах свежих ирисов, что стояли в высокой из прозрачного стекла вазе на столике. Мой взгляд цепляется за картины на стене в углах по обе стороны от входной двери, в которую мы только что вошли. Картины узкие и длинные, до самого потолка. Заворожено иду к ним, задирая голову, рассматривая изображение утреннего леса, на переднем плане образ незнакомой девушки, сидит у кромки воды, совершенно обнаженная, только лоскут ткани слегка прикрывает ее молочные бедра, волосы струились по грудям прикрывая бледно- розовые соски.
— Так и не скажешь, что здесь могут жить воплощение самой живой стихии, — невольно срывается с моих губ.
Я слышу, как Айелий усмехается, а я продолжаю блуждать по хвосту взглядом.
— А ты ожидала попасть в каменный драконий склеп? — улыбается он. — Хотя он мог быть именно таким, если бы не матушка. — А вот остров Крион, как раз представляет из себя вместилищем Живого Огня.
Я невольно повела плечами. Напоминание, как серпом по сердцу.
— Пройдем за мной, — поманил граф, увлекая к другой двери.
Прошли длинную галерею, с рядом многочисленных окон, за которыми открывался внутренний двор.
— Вы обещали мне рассказать Айелий… — запинаюсь на полуслове, не зная, как и продолжить, приостанавливаюсь, смотря в глаза графу.
— И я держу свое слово. Пройдем сюда, — граф указал на сводчатую дверь. Мы поднялись на верхний этаж.
Наверху оказалось куда холоднее — видно не отапливался верхний ярус. Прошли еще одну галерею, теперь уже с внешней стороны дворца. У меня дух захватил, когда увидела за окнами море, окутанное дождевым туманом.
Выдыхаю и спешу приблизиться к окну, всматриваясь в сине-серые дали.
Открывшийся пейзаж напомнил мне родной дом. Как там сейчас матушка и отец? Должно быть с ума сходят. Представила какие слухи могли до них дойти дрогнуло все внутри. Элин права, нужно написать письмо, утешить их сердца, сказать, что со мной все в порядке.
Айелий встал рядом, сузив чуть глаза, тоже устремил взгляд на мятежный горизонт.
— Скажи Урана, ты хочешь отправиться на Крион? — вдруг спрашивает он, вырывая из смутных раздумий.
Я смотрю на него, чувствую, как леденеют пальцы на руках.
— Почему вы меня об этом спрашиваете?
— Потому что многие особы жаждут оказаться с герцогом рядом.
Я вскидываю брови, хотя с чего удивляться. Светские леди охотятся за богатством, роскошью и влиятельностью — Араса Дитмар всем этим владел, с тем не поспоришь. Мне, до недавнего времени было нужно тоже самое, потому и пошла за Дарфа, только толкало на это не моя воля, а нужда.
Вопрос повис воздухе: звенел оглушая. Я думала, что знаю ответ, еще оказавшись в карете, уезжая из дворца покойного Дарфа — мне хотелось бежать прочь, скрыться. Спрятаться ото всех. Но, не могу — моя жизнь уже не принадлежит мне. Как я могу решать что-то?! Я вспомнила о своей семье о нуждах, о тревогах и горечи матери. И сердце защемило. Что будет с ними теперь? Они ведь надеялись на меня.
— И вы хотите знать, отношусь ли я к таковым, — говорю и стискиваю зубы. Все выглядело именно так. Именно такой я и была в глазах других, вспомнить ту же сестру Дарфа, с каким пренебрежением она отнеслась ко мне и мать, и все его родственники. Горько усмехаюсь самой себе.
— Нет, — он коснулся пальцами моей шеи, провел вниз к груди, оставляя обжигающий след. — Я не хочу тебя отдавать ему.
Я сухо сглатываю, ощущая как его пальцы замерли линии кружева. Сердце заколотилось гулко, толчками разливая кровь по венам.
— Для чего он потребовал меня к себе… Скажите.
Айелий возвращает на меня протяжный взгляд.
— Я хоть и являюсь его тенью, но не все тайны мне доверяет Арас, а уж тем более его истинные намерения и желания мне не ведомы, Урана. Я догадываюсь «для чего», но мои выводы могут быть или стать ошибочными.
— Я готова их выслушать, — отвечаю с решительностью, едва держась на ногах, потому как все вокруг потемнело, только горели глаза графа.
Айелий задушил меня своим молчанием, приблизился вдруг и я пошатнулась, от всплеснувшегося внутри меня возбуждения, что мгновенно охватило мое тело.
— Ты очень храбрая Урана и отчаянная, — шепчет он, очерчивая пальцами мою грудь.
Я смотрю на его губы, твердые, сухие. Вспыхиваю вся как былинка — воспоминания ночного соития ударяют в солнечное сплетение, вынуждая задрожать. Безумно хочу, чтобы он меня поцеловал, прижал к своей сильной каменной груди, сдавил до хруста в костях, поцеловал так же жадно и исступленно, как и прошлый раз.
— Слышали об избранницах Ордена? — говорит он, но я не сразу воспринимаю его слова. Голос графа через время продирается сквозь толщу тумана в мою одурманенную его силой и терпким запахом можжевельника голову.
