Я моргнула, опуская взгляд в густую жидкость в своей чаше, быстро сделала маленький глоток. Беспокойные мысли как стрелы начали вонзаться в тело. Я даже не выпила никаких трав, не позаботилась о себе никак. Да и нужно ли это? Конечно, мое будущее сейчас видеться в темных красках, что говорить если во мне будет еще одна жизнь! Только теперь в полной мере понимаю, какой безрассудный поступок я совершила, поддавшись какому-то наваждению. Чувствую, как мне дурнеет, не сразу услышала приближающиеся шаги графа. Я отступила, опустившись на диван, потому что ноги меня совсем не держали, мне нужно было все хорошенько осмыслить, а лучше уйти и приказать Элин приготовить мне горького настоя. Пока еще не поздно. Наверное, я бы так и сделала, но граф закрыв путь отступлении. опустился рядом со мной, заслонив своей мощной фигурой вид на дверь, не давая мне возможности и мыслить о побеге. Да это и невозможно было — стоило ему приблизится, меня вновь накрыла сладкая волна, будоражит кровь — внутри меня словно стая птиц вспорхнуло в небо и я, невольно прикрываю ресницы, едва не выронив кубок. Айелий перехватывает его из ослабевших пальцах, отставляет на столик стоящий сбоку дивана и свой тоже оставил.
— И поэтому мне очень трудно сдержаться, Урана, когда ты так близко.
Я сглатываю ощущая, как его голос растекается по моей коже, по всему телу и смутно становится в голове, когда вижу, как глаза его зажигаются и горят зеленью словно древесный мох в дремучем влажном лесу. Его жилы на шее натягиваются, как и на руках — вижу, как он на пределе. Забываю обо всем: о тревогах, о попытке вернуться в покои. Меня с невероятной силой потянуло к нему. Протягиваю руку, чтобы коснуться его кожи шеи. Айелий закаменел весь, кода мои пальцы огладили его. Ощущаю ладонью жар его тела, бешеную пульсацию вены. Дрожь прокатывается с головы до ног мгновенно отяжеляя меня всю. Айелий перехватил мою руку, прижимается сухими губами в ладонь, а меня закачало как на волнах. Он притянул меня к себе обхватывая за пояс, поймал мои губы, впиваясь в поцелуе, долгом, влажном.
— Сегодня я хочу, чтобы ты осталась со мной, — прошептал он, блуждая по телу ласковыми руками, сминая в натуге бедра, груди. Я горю желание, безудержным, постыдном. Хочу почувствовать его внутри себя. Не замета, как шнуровка на спине ослабла и руки графа вторглись под корсаж платья, обхватили груди, стискивая их судорожно до легкой боли в своем плену.
— Я не знаю, Айелий… — шепчу через туман. Он не дает мне договорить, решительно сдергивает платье с меня, откинул его в сторону. Задыхаюсь, когда попадаю под палящий взгляд Айелия.
Граф убрала волосы с моих плеч нависая сверху.
Я закрываю глаза, вытягиваю шею от накатывающих волн удовольствия. Айелий припадает к моей коже губами скользит к груди, всасывает затверделую горошину соска, прикусывая.
Мои губы выпускают не стон, а шипение. Падаю в пропасть. Сжались и расправились мышцы лона, требуя его немедленного вторжения, до такой степени, что в глазах потемнело все. Скручивается в животе тугой узел желания.
Я тяну его ворот, срываю петли грубо трущего мою кожу камзола. Граф помогает мне, стягивает его с себя, следом рубашка и брюки и теперь между нами никаких препятствий. Воздух густеет, тяжелеет и застывает, мы сплетенные вместе дышим глубоко и часто. Я боюсь и безумно желаю сорваться в эту пропасть. Провожу руками по рельефу мышц мужчины, сжимаю пальцами тугие бугры. Глаза графа темнеют и меня утягивает в разверзшиеся надо мной глубины.
