Сайм стоял спиной и рассматривал выполненную маслом картину, когда я появился в дверях. И что он в ней постоянно находит — эта картина висит тут уже больше века. Гость оборачивается на звук и, встречает меня широкой улыбкой. Мужчина одет в дорожный костюм, темно-каштановые, тяжелые от влаги волосы взъерошены ветром, карие глаза давят меня насмешкой. Вижу, Сайм только вернулся — еще не успел сменить одежду, догадываюсь, что он только вышел из кабинета герцога Араса и сразу поспешил ко мне.
— Ты как всегда не изменяешься, — Сайм скептически приподнимает бровь, оценивая мой вид.
Я посмотрел на запертые резные дубовые двери. Если бы не доносчики герцога, то давно отказался ото всех этих удушливых сюртуков сковывающих движения и тесных штанов, но в ответ просто молчу, откупориваю взятую со стеллажа бутылку, наполняю два бокала, подхватываю их и опускаюсь на широкое покрытое холодным атласом кресло. Гость последовал тому же примеру, устраиваясь напротив и приняв от меня бокал тут же пустился рассказывать о своей поездке в столицу.
Я смотрю на Сайма изучающе, будто не виделись давно, хотя прошла всего неделя, как виконт по поручению герцога отплыл в Тарсию. Новостей оказалось множества, о которых Сайм с азартом рассказывал мне. В столицу я не езжу уже месяц. Здесь, на острове Крион, я оторван от шумной столичной жизни. Я не рвусь в город, хотя это не совсем хорошо для меня — есть риск одичать в прямом смысле. Все спускаю на самотек, даю волю желаниям, что не допустимо, управлять зверем становится все труднее и я это ощущаю отчетливо. Поэтому, в последнее время частые встречи с Диар, этот неподобающий вид в котором вышел встречать гостя, порывы сорваться и ринутся в прочь — все это тревожные сигналы для меня.
В самом деле, Арас в последнее время не беспокоит меня — это настораживает. Все свои темные дела он взваливал на мои плечи. Видимо сейчас затишье. И надо бы воспользоваться этим и расслабится, но я не могу. Тишина со стороны хозяина давит, как жука сапогом. Не покидает чувство, что герцог что-то затевает. Нахмуриваюсь и отвлеченно отпиваю из бокала.
Сайм, замолкает.
— Я тебя понимаю, — говорит он, выдержав некоторое молчание, откидывается на спинку, припадая к бокалу. — В какой-то момент, находясь среди этих занозливых лордов и чванливых дам я задыхаюсь, — вдруг признается он. — Задыхаюсь от того насколько те боятся потерять свои имения, деньги, славу, боятся больше, чем потерять собственную жизнь.
Бросаю взгляд на широкую, в половину стены, картину с изображением охоты. Шайка высокородных охотников загнали волка, они смеются, целятся в зверя. Волк скалится, он их проклинает, он с вызовом принимает участь, но не выдает своего поражения. Охотники не под стать волку. Зверь выглядит благородно.
Сайм тоже состоял в ордене, но ему не передалось по наследству сила живого огня. А значит его наследники, могу расторгнуть договор и выйти из круга. Но такое похождение, быть послушным псом, Сайма устраивает, он никогда не жаловался, потому мне удивительно слышать от него подобного рода недовольства.
— Так ты договорился о встречи? — спрашиваю я после некоторого молчания, переводя взгляд на погрузившегося в раздумья друга.
— Да. — Сайм вздыхает. — Сбор через две недели, теперь герцог будет согласовать с остальными членами ордена.
Мне были известны такие встречи организованные Арасом. Тайный слет, на который собираются самые влиятельные лорды империи. Такие встречи несли разный характер. В этот раз должен состояться аукцион, якобы старых дорогостоящих картин. Я разбалтываю круговым движением вино в стекле и вспоминаю Диар. Неужели герцог решил продать баронессу? А кого еще, ведь в замке жила только одна избранная его сиятельством. Не самая лучшая участь быть проданной на аукционе. Скверные мысли все же полезли в голову — хозяин видимо решил избавиться от нее. Может, догадался о моей с Диар связи?..
Хозяин может попасться далеко не самый лучший, например, заскорузлый похотливый старик с карманами, набитыми золотом. И снова эта жалость к Диар. Я туго втягиваю воздух, ощущая, как жжет в груди. Она не заслужила такой участи.
— Ты думаешь Диар? — вдруг читает мои мысли виконт.
О моей связи с ней он знает.
— Она пять лет уже его игрушка. Думаю, что просто надоела, — высказываю свои мысли.
Все же, если бы герцог узнал о нашей связи с баронессой, он бы от нее избавился другим способом, много жестче. Конечно, ему было жаль расставаться с той, которая умела разжигать в нем дикий огонь желания, дарить умопомрачительное удовольствие. Воспоминания о минувшей ночи ворвались в мою голову, и я ощутил, как естество быстро тяжелеет в штанах, а от невольного представления, как губы баронессы, влажные и блестящие, обхватывают налитую плоть и скользят, чуть сжимая, до самого основания, закружилась голова.
Я опрокидываю в себя целый бокал, осушая.
— Тебе она нравится? — спрашивает Сайм, наблюдая за мной с интересом.
