Настала его очередь покраснеть; его взгляд метнулся в сторону, как будто он внезапно испугался смотреть на меня.
— Правда в том, что я... — начал он, затем замолчал, тщательно подбирая следующие слова. — Я не имел в виду то, что сказал. Я просто вел себя, как урод. — Он снова сделал паузу. — Я все время думаю об этом... о твоих губах на мне.
Так, так, так. Эти слова и то, как он их произнес, были чем-то сродни извинению. Без сомнения, они были примирительными и, насколько я могла судить, дались ему нелегко, но он все же сумел их произнести. Это было нечто. Своего рода поворотный момент для нас, хотя я пока и не могла сказать, что же все это на самом деле значило.
Я спрыгнула с тумбы и опустилась на подушку, которую он для меня принес.
Его глаза пробежались по моему телу. Он продолжал поглаживать себя.
Я посмотрела на него снизу вверх, облизывая губы. Я хотела, чтобы он придвинулся ближе, но мне слишком нравилось смотреть, как он трогает себя, поэтому я выжидала.
— На этот раз я постараюсь не напортачить, — сказала я, стараясь говорить игриво.
Его голос был похож на стон.
— Не беспокойся. Я хочу кончить на тебя.
Я не знаю, почему это меня так завело. Я почувствовала, как жар пронесся по мне, обжигая кожу и скапливаясь в самом центре. Он придвинулся ближе, и я схватила его обеими руками.
Он издал грубый, восхитительный звук, когда мой рот обхватил его кончик. Он запустил руки в мои волосы и погрузил свою толстую длину мне в рот.
— Прикоснись к себе, — проинструктировал он, — потри свой клитор.
Я водила одной рукой по его длине, посасывая его кончик, а второй гладила свою киску.
Мы достигли кульминации одновременно. То, что он мог доставить удовольствие нам обоим тем, что стонал и дергал меня за волосы, было удивительно и восхитительно. Я поняла, что он собирается кончить, когда все его тело напряглось. В этот момент изменился сам воздух. Это было совершенно опьяняюще и принесло мне мое собственное освобождение.
Я ничего не могла с собой поделать; я вскрикнула, когда кончила, и мой рот выпустил его с тихим влажным чмоканьем.
Он выплеснул свою сперму в воздух. Она попала мне на губы, подбородок, ключицу и ниже. Он взял свой член в руку, направляя струю мне на грудь.
— Я собиралась проглотить это, правда собиралась, — сказала я, когда у меня перехватило дыхание.
Он рассмеялся — из его горла вырвался сдавленный удивленный рык, — и снова прижался к моим губам. Я лизнула его кончик и была удивлена, когда почувствовала, как его член изверг еще одну маленькую струйку спермы мне в горло.
— Всегда есть шанс исправиться в следующий раз, — сказал он низким и хриплым голосом.
Действительно: в следующий раз.
Он отошел в сторону, заправляя свой член в штаны. Он готов уйти? Почему бы и нет?
Я вылизала его дочиста, а сама тем временем оказалась совершенно грязная. По тому, как его взгляд задержался на мне, я могла сказать, что ему понравилось это зрелище.
Он помог мне подняться, затем повернулся ко мне спиной, собираясь вымыть руки.
Именно тогда я заметила его татуировку. Я никогда раньше не видела его обнаженную спину при свете. Я приблизилась к нему, изучая ее. Это была маленькая ажурная роза. Мне захотелось провести по ней пальцами.
— Что это значит? — спросила я.
Его голова поворачивалась до тех пор, пока я не увидела его профиль. Его рот скривился.
— Это означает, что ты никогда не сможешь по-настоящему узнать другого человека. Ни его разум, ни его сердце. Это означает, что никогда нельзя доверять человеку, который находится с тобой только из-за денег.
Такое горькое объяснение такому прекрасному произведению искусства, размышляла я. Именно тогда я заметила буквы, вписанные в плавные линии. Мелким, едва уловимым почерком было написано имя КРИСТИНА.
Я знала это имя. Я почувствовала, что холодею, и инстинктивно отступила от него. Он повернулся, чтобы изучить меня, но я уже направлялась обратно в душ.
Он не пошел за мной. Хорошо. Я сказала себе, что хочу, чтобы все было именно так. Конечно, мне нужно было несколько минут побыть наедине, чтобы успокоиться.
Когда я вышла из ванной комнаты, то увидела, что меня ждут парикмахеры и визажисты.
Похоже, они сидели в моей квартире уже довольно давно.
Ах, да, точно. На одиннадцать у меня запланирован важный благотворительный обед с моей свекровью.
Я пожелала всем доброго утра.
Мой муж все еще был здесь и наблюдал за мной.
Он и Агата, казалось, разобрались в своих разногласиях, поскольку разговаривали относительно вежливо. Я села перед визажистом.
— Что у нее в расписании на день? — спрашивал он Агату.
— Сначала обед с вашей мамой. Ей нужно выезжать через час.
Он кивнул, как будто его это интересовало. Почему он до сих пор не уехал?
— А после этого? — спросил он ее.
