Но для Палача даже этого много, хотя сам он в плавках.
– Харэ страдать ерундой, – закатывает глаза, опускаясь в воду. – Иди ко мне, детка.
– Я привыкаю к температуре, – выдаю заранее подготовленный аргумент. – Холодно, мне нужно время.
– Лучше сразу с головой, Александра. Так привыкаешь быстрее.
– Может, для мужчин и работает, – произношу беззаботно, болтаю ногами, пуская брызги. Отчаянно тяну время, надеясь, что у Валида появятся срочные дела. – Но организмы женщины и мужчины разные. Уверена, ты пропустил этот урок биологии, но есть маленькие нюансы. И мне нельзя просто так нырнуть в холодную воду.
– Даже так? Сегодня ты учитель?
Я прячу смущение за волосами, ненавижу Палача всей душой. Потому что вспоминаю, как он
Но я согласна побыть учительницей, без проблем. Тем более, этот уголовник вряд ли разбирается в женской физиологии. Я с трудом готова поверить, что Валид окончил школу до того, как загремел в тюрьму в первый раз.
– Третья ходка, да? – переспрашиваю зачем-то. Хочется больше узнать о Палаче. – А за что получили первые две?
– Последний вердикт знаешь, получается? – мужчина спиной упирается в бортик на противоположной стороне бассейна. Рассматривает меня так же внимательно, как и я его. – Напомни, что мне там приписали?
– А вы уже не помните, что именно натворили?
– Не помню какую чушь придумал прокурор. Какие именно доказательства подделал, чтобы хоть как-то засадить меня за решетку.
– Хватит! Мой отец таким никогда не занимался.
– Верь во что хочешь, Александра. Самообман приятная штука, я знаю.
– Это какая-то психологическая игра, да? Хотите, чтобы я перестала доверять собственному отцу? Не спешила бежать к нему, если появится возможность? Только не получится! Я всегда буду верить ему, чтобы вы не придумали.
Я знаю, что не все люди в органах – белые и пушистые. Вера в идеальный мир закончилась рано, вместе с ожиданием Дед Мороза. Но это не просто слепая вера в отца.
Да, политики воруют, полицейские сами нарушают закон. Те, кто должен бороться за справедливость – закрывают глаза деньгами, которые им занесли уголовники.
Но я не просто надеюсь, что мой папа хороший. Я видела, как он работает. Как постоянно старается сделать хоть чуточку лучше этот мир. Разве сидел бы он до ночи, жертвовал своим здоровьем, если бы мог просто подделать что-то?
А бери он взятки – мы бы жили в условиях получше. У него хорошая зарплата. Достаточная, чтобы содержать семью, но никаких дорогих машин или непонятных расходов.
Всё честно и прозрачно.
Возможно, мой отец единственный честный прокурор в истории. И я жутко горжусь им! Не уголовнику вроде Палача судить его.
– Ты сама спросила, – Валид равнодушно пожимает плечами. Капелька воды срывается, спускается по его мышцам. – Мне всё равно. Верь, если хочешь. Потом не ной, что всё оказалось не так просто.
– Вы не ответили на вопрос, – цежу сквозь стиснутые зубы. – Последний срок за массовые убийства. А остальные?
– Неправильно, лапуль. Массовые – это четыре и больше жмурика, у меня было три. Якобы. Первый за кражу, по малолетству. Второй – умышленное нанесение тяжких телесных.
– Тоже якобы?
– Не, зай, это доказано.
Содрогаюсь. Беру свои слова обратно. Не хочу я знать больше о Хасанове. Взгляд опускается на его накачанные руки. Мне кажется, он одним ударом убить может.
Ладони у него большие, крупные. С мелкими шрамами, которые ярким белым пятном светятся на загорелой коже. Этими руками мужчина ласкал меня, а кого-то калечил.
Меня ведь тоже может, да? Если я что-то сделаю не так, если действительно разозлю… В какой момент моя жизнь станет для него не такой ценной?
– Кража по дурости, – продолжает зачем-то. Хочу закрыть уши, но слушаю внимательно. – Жрать захотел, вот и полез в магазин. Прогадал, там камеры стояли. Попал на зону для малолеток.
– Человека избили тоже по дурости? – фыркаю.
– Прежде чем ты начнешь жалеть этого уебка, позволь кое-что проясню. Утырок полез к малолеткам. Спаивал их, подкидывая дурь, а потом тащил к себе. Нарвался на ту, за которую было кому заступиться. Ему повезло, что живым остался.
– Это не повод махать кулаками. Если есть преступление, то сообщайте в полицию.
– Знаешь кто такой палач?
Я киваю. Мне кажется нет человека в мире, кто бы не знал такого простого определения. Только у нас такой должности не существует с прошлого века.
Валид отталкивается от бортика, широкими взмахами рук плывёт ко мне. Двигается быстро, акулой налетает на меня. Обхватывает мои щиколотки, а после резко тянет к себе.
Ухожу под воду с головой, тут же оказываюсь прижатой к мощному телу. Прохладная вода и разгоряченная кожа заставляют дрожать. Хватаюсь за шею мужчины, здесь глубоко. И пусть я умею плавать, но, кажется, мне этого не позволят.
Я понимала, что это произойдёт, а всё равно теперь теряюсь. Как на экзамене. Учила именно этот билет, но первые секунды – ступор. Так и с Хасановым.
Не знаю, куда деть руки, на что перевести взгляд. Будто саму себя теряю в это мгновение. В секунду, когда чужие пальцы зарываются в мои волосы – всё остальное меркнет.
