– Ничего. Просто… Уточнила. Может, ещё какие-то детали были.
Лепечу, а у самой всё обрывается внутри.
Ясир никак не мог позвонить отцу, и уж точно не планировал прятать меня в отеле.
Всё это сделал другой человек.
Но…
В груди давит, словно кто-то жмёт на неё. Или это изнутри идёт? То, как сильно сжимает сердце.
До острой боли и горьких слёз.
Почему-то мне даже в голову не пришло, что это мог организовать Валид. Только не он.
Это не побег. Не идеально спланированная операция по спасению. Не чудо и не удача.
И вместо облегчения – внутри разверзается кратер, как после попадания мины.
Валид сам меня отдал.
Почему?
– Хасанов теперь может…
Папа не прекращает говорить. С радостью, ноткой гордости, рассказывает, как смог меня найти. Я не отвечаю.
Но папе это и не нужно, он больше сам с собой разговаривает. Я киваю как болванчик, и этого достаточно. Хорошо.
Потому что больше я ничего не могу делать.
Во рту пересыхает, язык едва двигается. В голове – вакуум.
Я растеряна. Уничтожена. Просто в пыль перекрутило.
Из всех вариантов – я была уверена только в одном. Валид бы не отдал меня. Знала это, чувствовала, понимала.
Из-за чувств или личной выгоды… Я делала ставку на смесь этих вариантов. Неважно, на самом деле, почему.
Но не отдал бы.
А он – отдал.
Мудак.
Во мне медленно закипает вулкан злости. Лавой ярости выжигает всё смятение, превращает меня в вибрирующий сгусток озлобленности.
Тронь, и я взорвусь.
Сукин он сын!
Это он так красиво попрощался? Занялся со мной сексом у окна, шептал своё хриплое «моя», а потом свалил?!
Ненавижу!
Ублюдок он! Знала же изначально, что Хасанов – редкостная сволочь. А всё равно повелась как идиотка.
Он бросил самым тупым способом.
Уверена, ещё ни с одной девушкой так не расставались. Трахнули и папе вернули.
Ладно.
Я понимаю, что я тоже не идеал. И, может, Валиду надоело моё состояние. Истерики, которые случались. То, что я лезла на запрещённую территорию.
Я не привыкла подчиняться кому-то или следить за языком. Дерзила, чуть перегибала. Вину признаю.
Но!
Во-первых, он сам сказал, что его мой характер устраивает. Так что нечего жаловаться тут.
Во-вторых, так не делают! Если я перестала волновать, надоела. Разонравилась – говоришь и сваливаешь. Заканчиваешь всё нормально.
А не так.
То есть, для секса я хороша, а остальное – не очень?
Поэтому переспать напоследок можно, а дальше пусть сама разбирается?
– Сашуль, всё хорошо? – папа странно косится на меня. – Ты выглядишь так же, как когда Поля твою любимую куклу сломала.
– Это было лет пятнадцать назад.
– И ничего не изменилось. Надулась, пыхтишь под нос, сейчас пойдёшь кого-то отчитывать. Такой себе нахохлившийся воробушек.
– Папа!
– Признавайся, что случилось.
– Просто думаю, как ненавижу Хасанова.
– Не переживай, солнце. Лично запихну обратно за решётку. Я с ним разберусь.
Нет, папуль.
Вот тут – я сама.
Вот куда Хасанов водил меня на фотосессию в лес, там и прикопаю.
Дорога домой проходит быстро. Я вся погружена в мысли, как бы смогла отомстить Хасанову.
Потому что если он легко отпустил меня, то я так не могу. Эти короткие отношения для меня слишком много значили.
Поэтому…
Чтоб у него больше не встал! Похотливый извращенец. Воспользовался мной напоследок, мудак.
Или…
Пусть прячется от папы всю жизнь в какой-то глуши. Коз выращивает и огород разводит. И боится, что разозлённая обиженная девушка его найдёт.
Или…
Я могла бы просто отпустить и забыть. Стану счастливой назло ему! Вот одумается Валид, поймёт, кого потерял, а я уже занята.
И счастлива!
В браке с каким-то хорошим парнем, который не работает в криминале и не знает тюремного сленга. И всё у меня будет хорошо.
Обязательно.
– Саша! – мама улыбается, когда мы заходим в квартиру, крепко обнимает меня. – Ты дома, милая. Как ты?
– Всё хорошо.
– Вот и хо-ро-шо. Ты иди отдыхай, а я приготовлю пока ужин. Я вечером по делам отъеду, но если что-то нужно – ты звони.
С мамой у меня всегда были прохладные отношения. Я папина дочка, да.
А мама родила меня рано. У неё всегда другие приоритеты были. Учёба, работа. После папиного назначения – всякие светские мероприятия.
Это папа больше со мной возился после работы, таскал на детскую площадку уставший. Он старше, поэтому ребёнка хотел давно.
Мама уходит на кухню, а мы вместе с папой идём в мою спальню. Папа ни на шаг от меня не отодвигается, смотри всё время.
– Папуль, – я крепко сжимаю его ладони, целую в колючую щеку. – Посмотри на меня.
– И я смотрю, Саш, – папа вымученно улыбается. – Разве не заметно?
– Нет, не смотришь. Ты нафантазировал себе самое ужасное и теперь переносишь эту картинку на меня. Посмотри внимательно. Я в порядке. Меня не били. Не издевались. Ничего не сделали. Почти что курорт строгого режима.
– У тебя синяки на запястьях, ты время от времени трёшь плечо. Полагаю, там тоже синяки. Круги под глазами, взгляд очень грустный, хотя ты дома. Ты бравишься, когда со мной разговариваешь. Но если отвлечься – то сразу превращаешься в потерянного котёнка, которого очень обидели. Поэтому, Саш, я смотрю на
