– Они занимаются не только музыкой, – сказал он, снова начав красить волосы. – Для них это просто хобби. А выход на сцену фестиваля означает, что все теперь серьезно. А им этого бы не хотелось. Мне было трудно их убедить.
Я подумала о том, как трудно быть единственным среди своих друзей, кто серьезно относится к тому, что они делают вместе.
– Ты можешь ненавидеть меня за эти слова, но почему бы тебе не оставить их и не создать другую группу?
– Мне даже представить трудно, что я покину место, к которому привык.
Когда я начала говорить и произнесла слово «раньше», Динчер засмеялся, а затем ответил: «Извини».
– Раньше, – повторила я, глубоко вздохнув, – мне не нравилось оставаться в гостях у друзей. И я не могла поехать в другой город, даже на неделю в отпуск, потому что там мне было бы неловко идти в туалет, даже если бы очень хотелось…
Моя речь началась так гладко, а закончилась позором. Мне хотелось зажать рот и сунуть голову в песок, как страус.
– Но ты сделала это, – закончил он за меня, положив кисточку в контейнер. – Ты больше не чувствуешь дискомфорта, покидая город, в котором живешь.
Я улыбнулась и повернула голову в его сторону.
– Ты тоже это сделал, – сказала я, когда его зеленые глаза встретились с моими. – Ты набрался смелости, чтобы выйти на сцену в другом городе.
Смеясь, Динчер снял перчатки.
– Ты права. Даже если потерплю неудачу, я знаю, к кому прийти, чтобы снова почувствовать себя хорошо.
Я затаила дыхание, откинула голову назад и посмотрела на Динчера, который внимательно следил за мной. Мне хотелось большего, но мы все еще не поговорили о вчерашнем вечере. Я резко подскочила с места, и ему пришлось отступить.
– Мне неудобно сидеть на этом табурете! Я и так испортила себе спину, сидя за компьютером!
Я пересела на диван. Динчер удивленно посмотрел на меня, и я добавила:
– Скоро пойду мыть голову.
Я знала, что мне не следует предпринимать никаких действий, пока между нами не появится ясность. Интересно, какое еще детское желание я могла бы озвучить, если бы снова повисло неловкое молчание? Ведь вчера я рассказала Динчеру о самом невинном желании из детства.
– Хорошо. – Он собрался сесть на диван рядом со мной, но остановился, когда зазвонил его телефон. – Это может занять некоторое время, – добавил он.
Я не знала наверняка, почему его настроение вдруг изменилось: из-за того, что я пересела на диван, или из-за того, что ему сейчас звонили.
– Ты не против, если я поговорю в твоей спальне?
Перед моими глазами предстала незаправленная кровать. Она выглядела так, будто на ней одновременно прыгали пять человек. Я напряглась.
– Одну секунду! – Я побежала в свою комнату.
Накрыв кровать одеялом, я позвала Динчера:
– Заходи!
Пока он шел, я осмотрела комнату, чтобы удостовериться, что все в порядке.
– Спасибо, – сказал он, и я оставила Динчера в своей спальне.
Прочитав все свежие посты людей, на которых я подписана, и прокомментировав их, я отправилась в ванную и посмотрела на волосы. Они превратились в платиновый блонд. Я подумала, что не стоит дольше оставлять осветлитель на волосах, поэтому смыла краску.
Вытирая волосы, я подошла к закрытой двери своей комнаты и прислушалась. Я не смогла ничего расслышать, потому что Динчер разговаривал шепотом. Меня охватило любопытство, и я подумала, что лучше уж мне отойти от двери, и вернулась в гостиную.
Он сказал, что разговор может быть долгим. Стоит ли мне ждать или самой покрасить прядь в розовый цвет? Я бросила взгляд на дверь своей комнаты. У Динчера сегодня и так достаточно проблем со мной. Сделаю ему сюрприз.
Я взяла краску и в ванной перед зеркалом закрасила прядь. Подождав пятнадцать минут, помыла голову. Через несколько минут я уже любовалась розовой прядью за правым ухом.
Услышав звук открывающейся двери моей комнаты, я разволновалась и быстро начала прибираться. Интересно, как он отреагирует, когда увидит мои волосы? Я тихонько вошла в гостиную и обнаружила, что Динчер смотрит на телефон. Пальцы его двигались так, будто он набирает сообщение. Он почему-то выглядел взволнованным.
– Привет, – сказала я, и он поднял глаза.
Выражение его лица тут же смягчилось. Увидев розовую прядь, он улыбнулся и оставил телефон на диване.
– Ты сама покрасила, – удивился он. Хорошо, что в его голосе не было никакого упрека. Динчер подошел и коснулся моих волос. – Очень красиво получилось. Тебе очень идет.
Я застенчиво улыбнулась. Посмотрев в зеркало, я и сама заметила, что волосы выглядели хорошо, но мне было приятно услышать комплимент от Динчера.
– Большое спасибо, я не хотела, чтобы ты возился с краской. Ты и так устал.
Он поджал губы, склонил голову к плечу и нежно улыбнулся. В ту же секунду мое сердце забилось быстрее. Его взгляд был таким же неуверенным, как и движения руки, которая касалась моих волос. Его нерешительность еще больше пробуждала во мне нетерпение. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моего уха. Динчер нахмурился, его глаза скользнули по моему лицу и остановились на губах.
– Меня не волнует, насколько я устал, – сказал он шепотом, – если смогу прикоснуться к тебе.
