– Ты любишь лимонный торт?
– Не больше, чем ты.
Я улыбнулась и обняла его за талию. Моя улыбка стала шире, когда я увидела, как он делает крошечные шажки, подстраиваясь под мой шаг.
Я знала, что больше ни с кем не испытаю того счастья, которое испытывала с Динчером. Наши отношения вдохновляли меня на написание той чудесной романтической истории, о которой я всегда мечтала.
Я была так близка к финалу, я почти закончила. Эге оказался прав. Человек пишет ровно столько, сколько проживает. И я наконец могла писать.
Сердце заколотилось, когда я увидела, что дверь в квартиру открыта. Мои мысли путались. На дрожащих ногах я осторожно переступила порог и нерешительно позвала:
– Динчер! – По моему голосу можно было решить, что я получила известие о чьей-то смерти.
Я сделала еще несколько шагов. В гостиной его не оказалось. Бокал с недопитым со вчерашнего вечера вином стоял на столе рядом с моей книгой. Книгой, которую написала я.
Я сглотнула, чтобы избавиться от кома в горле. Когда пульс участился, я снова позвала:
– Динчер?
Я посмотрела на дверь своей комнаты и услышала щелкающий звук мышки от ноутбука. В этот момент мне захотелось умереть.
Не дойдя до двери, я увидела, что Динчер смотрит в монитор моего ноутбука, лежащий на одеяле, которое комом лежало на кровати, потому что я в спешке не застелила постель. На экране светился файл моей книги. Я забыла закрыть его после того, как отправила Эге.
Сердце учащенно забилось. Протянув руку, я прислонилась к стене. Громко вдохнув, я в последний раз позвала:
– Динчер! – Мой голос напоминал плач.
Динчер медленно повернул голову в мою сторону. Я посмотрела ему в глаза и увидела холодный, отстраненный взгляд – не такой, как прежде. И тогда я почувствовала вкус смерти…
– Я не придал особого значения тому, что ты зачем-то солгала, сказав, что твою кошку зовут Носок, – сказал он, повышая голос. – Я так же не обратил внимания на то, что ты не рассказала мне про коробки с игрушечной одеждой. Но как насчет этого? – Динчер поднял ноутбук. – Что мне делать с тем фактом, что ты используешь меня для написания своего романа?
Я словно превратилась в статую – не могла ни пошевелиться, ни сказать что-либо, лишь молча наблюдала за ним, не имея возможности произнести хоть слово в свою защиту. Мое молчание разозлило его еще больше. Я закрыла глаза, когда он бросил ноутбук на кровать. Когда я вновь открыла глаза, Динчер начал зачитывать мои записи:
– «Глава первая! Пелин видит Илкера на автобусной остановке и подъезжает к нему на своей машине!»
Я опустила веки. Я больше не могла смотреть в его глаза, в которых плескались все чувства, кроме любви.
Я услышала несколько нажатий клавиш, он продолжил:
– «Глава двенадцатая! Пелин находит коробку перед своей дверью! Илкер купил ей подарок, чтобы помириться! – Он сделал паузу и с еще большей злостью в голосе добавил: – Рядом с коробкой упала записка».
Снова стук клавиш…
– «Пелин и Илкер будут вместе». – На этот раз я расслышала в его голосе боль, а не гнев. – Ты и это написала. Нисан? – спросил он умоляющим голосом. – И это тоже ты написала?!
Я распахнула мокрые от слез глаза и в страхе подняла голову, поджав губы. Динчер держал в руках закрытый ноутбук, его глаза наполнились слезами.
Не успев успокоиться, он взорвался:
– Скажи что-нибудь!
– На меня просто нашло вдохновение, – прошептала я.
– Я прочитал краткое содержание твоей книги. Но я не стал читать ее целиком. Знаешь почему? Потому что я знал, что произойдет дальше!
– Динчер…
– И ты написала это до того, как мы стали встречаться! Ты заранее спланировала все, что мы делали вместе! Что… Что это значит?
Я закрыла глаза. Я знала, что не умею поступать правильно, но как мне смириться с тем, что я собственными руками разрушила то единственное, что так хотела сохранить?
– Если бы ты написала это после того, как мы стали парой, я бы все понял, – сказал он, откладывая ноутбук, – я бы даже обрадовался тому, что тебя вдохновляют наши отношения. Я бы смог смириться с тем, что ты врала мне о своей работе!
– Клянусь, я действительно начала писать после того, как мы встретились. До этого у меня не было ничего, кроме нескольких кусков несвязного текста. Ты вдохновил меня.
– Я прочитал примечания, которые ты поместила в конце своей книги, – сказал он.
Его голос был острым, как нож. Он оставлял раны у меня в сердце.
– В этих заметках есть список всего, что ты должна была пережить со мной, а затем написать об этом в романе. Насколько я понял, ты вычеркивала то, что мы уже сделали. Походы в музеи, в кино, на пикник, в парк аттракционов, на концерт, встреча с семьей, совместное рисование и пение, время с детьми…
Он провел руками по волосам.
