— Ой, он мертв? — голос Равеллы упал.
— Вы выстрелили ему прямо в сердце, — коротко ответил герцог и повернулся к двум другим разбойникам.
У первого была ранена рука, которой раньше он держал пистолет. Из раны текла кровь, которую он пытался остановить другой рукой. Второй был ранен в плечо. Он лежал на земле, и с губ его срывался поток богохульств. Герцог наклонился, взял у него разряженный пистолет и двинулся к первому разбойнику.
Его светлость разрезал рукав на камзоле разбойника ножом и перевязал рану платком. Он еще занимался перевязкой, когда между деревьями показался Джасон. Герцог посмотрел на него.
— Все в порядке? — спросил он.
— Да, ваша светлость, и, слава богу, вы тоже не пострадали. Я ранил одного, но ему удалось удержаться в седле. Другого я упустил, и они ускакали вместе. Мне нечем было стрелять, ваша светлость.
— Может быть, это к лучшему, — ответил герцог. — Здесь один мертв.
— Хорошая работа, если вы спросите меня, ваша светлость, — твердо сказал Джасон. Он подошел ко все еще ругающемуся человеку: — Заткнись, или я вобью твои зубы тебе в глотку.
Человек замолчал. Посмотрев на его злобное рябое лицо, Равелла вздрогнула, подумав, что их бы не пощадили, попади они в руки этих головорезов. Герцог поднялся, закончив перевязку.
— Ты не истечешь кровью до смерти, — сказал он. — Будешь жить, чтобы тебя повесили.
— Смилуйтесь, хозяин, — заскулил разбойник. — Дайте нам хоть какую-нибудь возможность! Проявите доброту!
— Насколько добрыми вы были в прошлом? — спросил герцог. — Но я скажу, что собираюсь сделать. Я перевяжу рану твоему негодяю-приятелю, чтобы ни один из вас не истек кровью. Я вернусь к своей коляске и продолжу путь. Когда доберусь до Хатфилда, оставлю сообщение о вас в магистрате. Если вы еще будете здесь, когда они отправятся на поиск, вы знаете, чего ждать. Если вам удастся убежать отсюда, это ваш шанс. Останетесь живы — постарайтесь найти лучший способ зарабатывать на жизнь.
— Могло быть и хуже, — проворчал человек. — Нам не повезло, что встретился парень, владеющий пистолетом, как вы. Я и сам проворен, но вы быстрее.
— Вероятно, вы обычно встречались с любителями или беззащитными женщинами, — холодно сказал герцог.
Он перешел к другому человеку. Разрезал одежду на его плече и платком Джасона перевязал его рану, использовав и куски разорванной грязной рубахи самого разбойника.
— Пулю надо вынуть, — сказал он. — Тюремный лекарь вам поможет.
— Ах, чтоб тебя! — ответил человек, но, увидев за спиной герцога Джасона, замолчал.
Герцог поднялся. Руки его были красными от крови. Не говоря ни слова, Равелла протянула свой платок. Он вытер руки, и только тогда Равелла вспомнила, что одна из пуль попала в руку герцога.
— Пекки, ваша рука, — быстро сказала она.
— Это просто царапина, — ответил герцог.
Равелла посмотрела на обожженную рваную дыру в его сером сюртуке.
— Нет, идет кровь, — сказала она. — Немедленно снимите сюртук, я настаиваю.
— Я сделаю это, когда вернусь к коляске, — ответил герцог. — Я не особенно стремлюсь задерживаться в этой неприятной компании.
Он помог Равелле сесть в седло и позволил Джасону помочь ему. Когда они выехали из леса, в поле у забора увидели мирно пасущихся лошадей.
— Боюсь, что эти разбойники сбегут, — сказал герцог.
— Я бы хотел, чтобы ваша светлость позволили мне связать их, — проговорил Джасон. — Негодяи вроде этих двух рождены, чтобы быть повешенными, и чем раньше они окажутся на веревке, тем лучше для всех законопослушных людей.
— Я согласен, Джасон, — сказал герцог, — но в то же время чувствую, что надо щадить, особенно если человек надеется на пощаду.
Равелла улыбнулась герцогу:
— Вы правы, пекки. Я, не задумываясь, убила этого разбойника, потому что спасала вас. Но в том, чтобы умышленно повесить человека, есть что-то ужасное.
— Боюсь, что ваши представления о справедливости столь же запутанны, как и мои, — сказал герцог. — Мне казалось, что вы, как женщина, должны быть потрясены или по крайней мере трепетать, застрелив человека.
— Если бы он убил вас, я бы тоже хотела умереть, — просто ответила Равелла.
Больше герцог ничего не говорил.
Глава 14
Леди Гарриэт взяла веер.
— Надеюсь, Себастьян не задержит нас слишком долго, — сказала она, — иначе мы пропустим весь первый акт.
— Считается хорошим тоном приезжать в оперу не раньше середины спектакля, — с улыбкой ответил Хью Карлион.
— Но это же бессмысленно! — закричала Равелла. — Я терпеть не могу пропускать ни единой нотки. Кроме того, если мы опоздаем, мы не сможем увидеть ничего, кроме смутного мерцания.
Хью Карлион вынул часы.
— Боюсь, мы приедем по-модному поздно, хотим мы того или нет.
Равелла выскочила из-за стола.
— Я пойду и попрошу пекки поторопиться, — сказала она, направляясь к двери.
— Равелла, подожди! — закричала леди Гарриэт, но Равелла уже выбежала из комнаты, и дверь за ней закрылась.
— Лучше бы послать лакея, — заметил Хью Карлион. — Себастьян очень раздражителен, когда возвращается поздно с петушиных боев.
Леди Гарриэт покачала головой.
