Найти женщину в переполненном храме было достаточно сложно, т.к. только мужчины могут заходить сюда с непокрытой головой. Лица женщин были скрыты головными платками и обращены в сторону иконостаса. Я надеялся угадать в какой-либо фигуре Галину Степановну или столкнуться с ней взглядом. Наконец, среди толпы мне удалось увидеть ее. Она стояла рядом с иконой Николая Чудотворца и так же, как и остальные прихожане, вторила священнику, произносила молитвы и крестилась. Достав телефон, который был заранее переведен на беззвучный режим, я написал смс «Привет. Она тут» и отправил Светлане. С алтаря раздался призыв возлюбить Святую Троицу и верующие хором запели слова молитвы. Потом от мамы я узнал, что это звучали слова «Символа веры» – молитвословия, в котором содержатся все основные догматы церкви.
В момент, когда весь приход дрогнул «Аминь», в кармане завибрировал телефон. Я достал свой смартфон, на экране которого были всего четыре слова, не вязавшиеся с мирным течением времени в храме.
«Он убьет меня. Помоги».
Расталкивая прихожан и получая осуждение за свое поведение, я ринулся вон из церкви. Дорога до дома пешком занимала около двадцати пяти минут, бегом же я надеялся преодолеть это расстояние минут за десять. Телефон Светы не отвечал, был вне доступа, что порождало в моей голове самые негативные предчувствия.
Отсутствие спорта в моей жизни сказывалось: дыхание периодически сбивалось. Странно, насколько быстро организм переходит в режим отдыха, не получая постоянного напряжения: ведь еще лет пять назад я без остановки носился во дворе, гоняя мяч, а сейчас был вынужден останавливаться, чтобы отдышаться.
Через пятнадцать минут я добежал до подъезда своего дома. В воскресное утро здесь все было спокойно и тихо, рядом с домом не было машин экстренных служб, которые я так боялся увидеть. Еще несколько секунд подъема по лестнице и я оказался между вторым и третьим этажами. На площадке сидел все такой же небритый Фомичев. Он курил.
Мне бросилось в глаза его лицо, на котором были неподдельные эмоции скорби. По щеке катилась слеза.
– Где Света? Что ты с ней сделал? – набросился я на него, ожидая услышать самое страшное признание.
– Она ушла.
Фомичев обескуражил меня не столько своим ответом, которому я, конечно же, был рад, сколько тоном. В его голосе совсем не ощущалось безразличие потерявшегося в алкогольном угаре человека, а больше чувствовались подавленность и душевная тоска. Я снова посмотрел на него и понял, что задавать какие-то вопросы ему не имело смысла: сейчас он находился где-то далеко, где-то в своих мыслях.
Я поднялся к себе, растерянный и обескураженный, но спокойный за жизнь и здоровье Светланы. Через час раздался телефонный звонок.
– Привет, – я услышал ее мягкий голос, – ты как?
– Я-то ничего. Тебе вот никак дозвониться не мог. Ну и напугала же ты меня.
– Ты извини, телефон сел. Только включила, увидела количество звонков от тебя и решила перезвонить.
– Ты должна мне все рассказать.
– Заходи ко мне, я вчера борщ вкусный приготовила. Пообедаем и поговорим, – неожиданно для меня предложила Света.
Чтобы не приходить с пустыми руками, я приобрел коробочку «Рафаэлло».
– Мои любимые, – восторженно встретила меня Света, принимая протянутую мной упаковку конфет. – Знаешь, я их больше всего люблю, рафаэллки прямо тают во рту.
Она встретила меня в домашнем платье свободного кроя, которое при этом подчеркивало все достоинства ее фигуры. Волосы свободно лежали на плечах, частично свешиваясь в район декольте.
– Снимай обувь. Мужских тапочек у меня нет, а свои я тебе не предлагаю. Вон там ванна, – она указала на одну из двух дверей коридора справа от меня.
Я помыл руки и прошел в кухню. На столе уже стояли две тарелки с борщом, упаковка сметаны, пиала с овощным салатом. В духовке готовилось горячее – свинина по-французски.
– Утром – царская резиденция, днем – царский обед. Что же будет вечером? – усмехнулся я.
– Скажешь тоже, царский, – Света улыбнулась мне в ответ, и мы принялись кушать.
Борщ был изумительным: наваристым и в меру перченным.
– Мясу еще нужно десять минут до полной готовки, – предупредила Светлана, как только мы доели, – Этого времени мне как раз хватит, чтобы рассказать тебе, что же случилось.
