Ближайшая к поликлинике фото-студия находилась в торговом центре, расположенном в непосредственной близости к остановке метро «Коломенская». Наверно, я сошел за полоумного, когда потребовал дежурного администратора распечатать мне изображения с диагнозами: по крайней мере, такое неподдельное удивление и непонимание читалось на его лице.
Из всей массы фотографий мною были выделены четыре, которые явно определяли текущее состояние здоровья Галины Степановны с проекцией на будущее и негативный диагноз.
Администратор фото-будки, полненький парень лет тридцати, любезно сложил отпечатанные изображения в конверт и передал его мне. Поспешно выходя из торгового центра, я столкнулся со Светланой. Мы поздоровались, и она тут же рассказала мне, что зашла в торговый центр в отделение одной сетевой химчистки, чтобы забрать оттуда свое осеннее пальто.
– А ты что тут делаешь в такое время? – с живым интересом спросила меня собеседница.
Я решил рассказать, как мы ошибались с ней в отношении Галины Степановны, а также то, что узнал сегодня в поликлинике.
– Ты обедала? Может, зайдем перекусить? – я показал на рекламный щит, приглашавший подняться на второй этаж и «вкусить настоящую итальянскую пиццу».
– Я хоть и обедала, но от кусочка сырного лакомства не откажусь, – улыбнулась Света, и мы двинулись наверх.
Наш заказ – румяная пицца и пара бокалов колы – был готов в течение десяти минут. Острота хрустящей жирной корочки салями в купе с нежностью расплавленной моцареллы выделяло пеперрони из всех видов изделий из теста. Запахи, царившие в кафе, настолько разбередили аппетит, что я с жадностью набросился на оказавшийся в моей тарелке кусочек.
Мой рассказ сопровождался восклицаниями и проявлениями удивления, обескураженности и восторга со стороны спутницы. Я, как трофей, показал добытые мной доказательства. Было видно, что принятое в поликлинике решение полностью одобрялось Светланой.
– Только не тебе надо идти с Витей разговаривать, – дождавшись окончания моего повествования, вымолвила она, – А мне. Он тебя не знает и вряд ли будет тебя слушать. Ты не забывай, что его психика нарушена и неизвестно, как он воспримет наши аргументы. Давай, я попытаюсь.
Ее голос прозвучал твердо, а взгляд выражал такую уверенность, что мне пришлось согласиться.
Мы решили, что лучшим моментом будет провести разговор с Фомичевым через пару дней, утром воскресенья. Этому способствовало то обстоятельство, что Света еженедельно сталкивалась с Галиной Степановной на утренней службе в храме и знала, когда ее не будет дома. Мы договорились разделить наши усилия: Светлана должна была урезонить Фомичева, а я присмотреть за его мамой и, при необходимости, предупредить о ее приближении свою напарницу.
Она взяла конверт с фотографиями и положила к себе в сумочку.
– Что-то еще? Может, какой-нибудь десерт? – спросила подошедшая к нашему столу официантка.
–Нет, – единовременно ответили мы и рассмеялись.
Я расплатился по счету. Мне хотелось проводить Светлану до дома и, может быть, напроситься на чай, но тут позвонила мама. Они с отцом решили навестить меня и уже направлялись в сторону Коломенского, поэтому мне нужно было идти домой, чтобы успеть к их приезду.
Мы попрощались, и я поспешил к себе в квартиру. Встреча с родителями была не столь интересной, как события, произошедшие в воскресенье.
Я давно не был в церкви. Даже трудно вспомнить, когда в последний раз. По какой-то причине, периодически прогуливаясь по парку Коломенское, мне ни разу не пришло в голову, зайти в действующий храм. Я много раз проходил рядом с его белыми кирпичными стенами, входом и барельефами, напоминающими шатры, с голубыми, как небеса, куполами с золотыми звездами. Смотря на здание, в котором служились обряды для наших предков, в котором, возможно, еще молодой Петр I ходил на службы, я ловил себя на мысли, что даже рядом с ним ощущаю небывалую душевную гармонию.
В районе десяти утра, поднявшись по ступенькам на старинное крыльцо, я толкнул дверь и вошел в предхрамовое пространство. Здесь располагалась зона торговли культовой утварью и книгами священного писания, здесь же принимались записочки с именами родных, которых верующие хотели бы упомянуть в молитвенном поминовении. Чуть дальше располагался вход в храм, центральное место которого было отдано двум богато украшенным иконам Богоматери с младенцем. За небольшим простенком, несмотря на большое количество прихожан, собранных в храме, угадывался иконостас, также декорированный золотом.
