Честно, не хотелось вставать, но у самого в горле образовался сухой комок. Я поднялся и чуть пошатываясь подошёл к столу. Налил воды из кувшина и залпом осушил бокал, потом преподнёс фужер Кэтти. Девушка села в кровати, прикрывая простынёй грудь, и тоже утолила жажду.
— Здесь есть ванная? — тихо проговорила она, отдав мне в руки бокал.
— Да. Кажется, там, — расслабленно махнул я в сторону неприметной двери.
Она встала с кровати, подняла с пола пеньюар и, сверкая упругими ягодицами, прошла в ванную комнату.
Проводив её взглядом, я посмотрел на постель, желая прилечь. Но, увидев небольшие пятна девственной крови, решил проверить их. Мой магический перстень питается энергией только от настоящей человеческой крови. Этот редкий артефакт блодеров достался мне от прадеда. Если невинность фальшивая, то артефакт не примет следов дефлорации.
Я посмотрел на рубин и приложил его к алому пятну. Камень вспыхнул, жадно впитывая кровь. Когда на белой простыне исчезли последние капли, я убрал руку и довольно улыбнулся. Ночная фиалка оказалась самой настоящей девственницей.
Я долго стояла под душем, приходя в себя, и никак не могла понять, что же это было. Я отдалась первому встречному так, словно он оказался единственным мужчиной во всей вселенной, а других просто не существовало.
Тёплые струи воды давно смыли следы нашей страсти, а я всё не могла найти в себе силы вернуться в комнату, пока император там. Может, он уже ушёл?
Не успела я об этом подумать, как в мраморной душевой открылась шторка и прохладный воздух коснулся моей спины, а затем горячие руки обвили мой стан, медленно двигаясь по мокрой коже.
— Ты долго, Кэтти, я уже начал скучать по тебе, — шептал вкрадчивый голос за моей спиной, и мягкие губы ласкали мочку уха. Трепетные мурашки не заставили себя ждать, разбегаясь по всему телу приятным томлением. — Мне тоже нужно принять душ. Давай сделаем это вместе.
Дыхание участилось, когда широкие ладони обхватили мою потяжелевшую грудь, соски заострились и заныли от мужской ласки. Бенедикт прижался к моей спине, его губы легонько целовали мои плечи.
— Что ты делаешь? — мой голос охрип от тяжёлого дыхания.
— Хочу насладиться тобой сполна, моя ночная фиалка, — и мужчина развернул меня к себе лицом, прижимая к прохладной гладкой стене душевой.
— Думала, одного раза будет достаточно, — млела я от требовательных рук, которые скользили по моим ягодицам, жадно сжимая их.
— Я хочу, чтобы ты осталась до утра, Кэтти, — судорожно выдохнул любовник прямо мне в губы и тут же прильнул к ним, захватив в страстный плен.
И я поняла, что останусь с ним столько, сколько он захочет, потому что не в силах сопротивляться такому напору.
— Останешься? — тяжело шептал Бенедикт, отпустив мои губы; тёмные глаза завораживали и ждали ответа.
— Да, — простонала я, чувствуя его возбуждённый член, который упирался мне в живот.
— Спасибо, — он игриво улыбнулся. — Хочу, чтобы ты помыла меня.
Император потянулся к полке и взял оттуда стеклянную баночку с белой густой пастой. Это оказалось мыло. Он открыл крышку, и цветочный аромат заполнил душевую. Я зачерпнула горсть мягкой субстанции и растёрла её по ладоням.
Взглянула на мускулистый торс императора и решила начать с плеч. Намыленные ладони коснулись мокрой бронзовой кожи и легко заскользили по упругим мышцам. Бенедикт судорожно вздохнул и упёрся рукой о стену, прикрыв блаженно глаза.
Я млела, ощущая под ладонями рельеф его накачанного тела, и возбуждение уже вовсю искрило внизу живота. Моё дыхание участилось, когда руки скользнули вниз, намывая упругие бёдра и стальные ягодицы. Боже! Он сложен как Аполлон! Зашла за его широкую спину и принялась легко массировать напряжённые лопатки и позвоночник.
— У тебя волшебные руки, Кэтти, — раздался баритон с хрипотцой.
Не знаю, что нашло на меня, но от его слов я порывисто прильнула к мужской спине, ладони скользнули вверх к его груди, и я прижалась к любовнику. Наши скользкие тела обжигали друг друга, и мне казалось, что они созданы друг для друга. Бенедикт резко развернулся и прижал меня к прохладной стене душевой. Его язык по-хозяйски прошёлся по моей ключице, потом спустился к груди, а пальцы неистово сжали мои ягодицы.
— Ты невероятная, ночная фиалка, — тяжело дышал он, покусывая горошинку соска, — хочу тебя снова.
Ногой я нащупала невысокий выступ в стене и поставила на него пятку, отведя бедро в сторону и давая тем самым сигнал мужчине, что я сама жажду принять его. Император понял намёк и легко вошёл в моё готовое лоно. Я ахнула, цепляясь за его плечи, и горячие губы нашли мои уста, впиваясь до исступления. Бенедикт поднял меня за попу, прижимая к стене, и я обвила ногами его стан, чтобы глубже ощутить его во себе.