— Все это сторонники мира мутят! — решительно сказал лейтенант, командир присланного в Медиану отряда. — Я б их живьем на улице ловил, как крыс, и шкуру с них сдирал.
Разговор внезапно смолк, все глаза невольно уставились на священника. Прукстер поморщился. Конечно, лейтенант человек в городе новый, он не обязан знать, но получилось неловко… Это было не то деликатное, осторожное внушение, которым господин Прукстер хотел воздействовать на заблудшего пастыря.
Прукстер засмеялся коротким смешком и поспешно сказал:
— Ох, уж эти рубаки-военные! Рубят сплеча! Перехватили, господин лейтенант. Есть среди них люди и искренне заблуждающиеся… Нельзя так…
— Знаю я их! — безапелляционным тоном заявил лейтенант. — Тряхни хорошенько — из кармана у каждого коммунистическое золото посыплется. Известно: все до одного иностранные агенты.
— Нет, господин лейтенант, вы несправедливы. Другое дело: все они играют на руку коммунистам — это верно. Но некоторые сами этого не понимают.
Священник сидел неподвижно, точно не слыша разговора и не замечая устремленных на него взглядов. Но при последних словах Прукстера он повернулся к нему и спросил:
— Почему же вы считаете, господин Прукстер, что сторонники мира играют на руку коммунистам?
— Неужели непонятно? — Прукстер пожал плечами. — Только коммунисты требуют запрещения атомной бомбы и радиоактивных лучей.
— Знаете, господин Прукстер, среди моей паствы нет ни одного коммуниста. Но мира хотят все. Атомной же бомбы не хочет никто. И вы советуете мне сказать им: дети мои, мира хотят только коммунисты, поэтому кто хочет мира, пусть идет к коммунистам. Но ведь лучшей похвалы коммунистам и не придумаешь — и вы говорите ее, господин Прукстер. Кто же играет на руку коммунистам?
— Софизм, — презрительно поморщив губы, сказал Прукстер. — Можно быть за мир и за атомную бомбу. Именно с ее помощью мы достигнем мира.
Священник улыбнулся:
— Один мой прихожанин довольно тонко заметил о тех, кто хочет поддержать мир атомными бомбами. "Эти люди, — сказал он, — тоже сторонники мира, но того, который желают покойнику: мир праху твоему!"
— Ах боже мой, к чему все эти умные споры? — вмешалась госпожа Прукстер. — В наше время нас учили в школе просто: голод, землетрясение, война — все от бога за грехи. Молиться надо, а не подписи собирать. Не божеское это дело…
— Наша любезная хозяйка права, — поддержал редактор Милбэнксон. — Священнослужители теряют веру, становятся на путь рационализма — вот в чем корень вопроса.
— И соблазняют прихожан, — подхватил редактор Пэрч. — А сказано: горе тому, кто соблазнит единого из малых сих.
— Вера, вера нужна… — присоединился судья Сайдахи. — Зовите паству… да зовите… молиться, да минует нас чаша сия… чтобы не испить… Вот именно… испить… чашу сию… — закончил он и, посмотрев на свет стакан вина, задумчиво опорожнил его.
Тряхнув седой гривой, в разговор вступил мэр Иолш. Вообще он предпочитал отмалчиваться, зная, что его сила не в речах, и боясь неосторожным словом поколебать авторитет своих седин. Но вопрос был слишком важен, чтобы он мог молчать.
— Я вполне согласен с нашей уважаемой хозяйкой, — торжественно сказал мэр Иолш. — Молитва сильней деклараций. Если война — кара божья, что мы можем? Только молить о милосердии. А петиции — это незаконная попытка уклониться от божеского наказания.
— Уклонение от судебного приговора, да, да, уклонение… — подтвердил судья Сайдахи, — Карается по статье… по статье…
— Странно, что приходится говорить об этом священнослужителю, — сердито перебил господин Тинтерл. — Видно, Баумбарлей права: настает конец света.
Старый священник сидел молча и улыбался. Наконец он неторопливо заговорил:
— Да, господа, молитва может творить чудеса. Но не следует искушать господа. Человек должен сам помогать себе, и небо поможет ему. Вы говорите: война — кара божья. Но Христом в нагорной проповеди сказано: "Блаженны миротворцы, ибо они сынами божьими нарекутся".
— Мир, мир! — раздраженно перебила госпожа Прукстер. — Но не с коммунистами же! Вспомните, ваше преподобие: они безбожники!
— Как, сударыня, — воскликнул священник, — и вы хотите, чтобы я божьим именем благословил то оружие, которое почитают бесчеловечным даже безбожники коммунисты?
— Они считают его бесчеловечным только потому, что у них его мало, — возразил господин Прукстер.
— А у нас его достаточно? — спросил священник.
— Больше, чем у них, — ответил Прукстер.
— Хорошо. Значит, меня-то подозревать в неискренности у вас нет оснований? Я называю его бесчеловечным только потому, что оно бесчеловечно.
— И все-таки вы помогаете коммунистам.
— Ах, господин Прукстер, поверьте, простые люди даже не интересуются тем, у кого атомных бомб больше. Они не хотят терять своих детей и свои очаги. И они справедливо не верят, что война от бога, — они видят, что это вы, господин Прукстер, готовите смертоносные лучи. Сказано в заповеди: "не помяни имени господа бога твоего всуе…"
