Один из парней, высокий крупный блондин, обернулся и невозмутимо ответил:
– Ушел полчаса назад.
– В библиотеку? –уточнила она.
– Я не спрашивал, – пожал плечами собеседник. – Передать что-нибудь, как вернется?
– Нет, спасибо, – рассеянно ответила Ронни. – Я сама его поищу.
Парень опустил взгляд на ее испачканные в грязи брюки.
– Тебе нужна помощь? Можешь пройти…
Не ответив, Ронни поспешно закрыла дверь.
– Тебе следует послушаться Эрхарда и пока больше ничего не предпринимать, – сказал Фред, спрятав очки в нагрудный карман пиджака.
– Ты ничего другого сказать не можешь? – огрызнулась Ронни.
– И все же подумай сама, – не уступал он. – Ты и так уже зашла слишком далеко. Пострадал преподаватель. Да и тебя вполне могли убить.
«Может, это было бы к лучшему», – хотела ответить она, но вовремя промолчала.
Незаметно подошедший к ним библиотекарь поздоровался звонким тонким голосом, который как нельзя кстати подходил к его вытянутой угловатой физиономии. Ронни насторожилась: она слышала похожий голос совсем недавно, только вот где?..
Пока она судорожно пыталась вспомнить хоть что-нибудь, библиотекарь уже успел скрыться из виду.
Фред начал недовольно говорить что-то еще, но Ронни уже не обращала на него внимание.
– С Уильямом все будет в порядке, – неожиданно сказал Фред.
– Да, конечно. – Ронни улыбнулась. – Иначе и быть не может.
…Буквально каждое новое утро в Лицее преподносило какие-то свои сюрпризы, и порой студентам даже казалось, что над ними просто кто-то очень жестоко подшучивает.
Куда-то исчезали спрятанные перед сном в тумбочку важные конспекты, кто-то все еще боролся с сильной дезориентацией и потерей осознания того, где он сейчас находится; кто-то находил свои, лежащие рядом на подушке отрезанные волосы. На одежде появлялись огромные дыры, по коридорам, как утверждали те, кто ночью выходил из комнат, летали бумаги, рубашки, брюки, расчески и прочие вещи, которые, естественно, потом тоже никто не мог найти.
Казалось, что по ночам в Лицея веселятся полтергейсты – более разумного объяснения придумать никто не мог, а существование шаловливых привидений со временем перестало быть таким уж невероятным.
У Валери довольно часто пропадала ее небольшая шкатулка с резинками, которую она все время носила с собой при жизни. Точнее, она то пропадала, то появлялась снова, причем на том же самом месте, где Валери оставляла ее в последний раз, что сбивало с толку еще больше.
Ронни это, впрочем-то, не касалось: она из-за своей природной рассеянности и так постоянно путалась в своих вещах и подолгу не могла отыскать тетради. Поэтому «утреннее потрясение», как успели прозвать происходящее ехидные студенты, ее особо не затрагивало – до тех пор, как она обнаружила, что около комнаты ее поджидает не привычная, согнувшаяся над книгой фигура Фреда, а прислонившийся к стене Тобиас.
Конечно, это никак не было связано с полтергейстами, однако Ронни была удивлена не меньше тех, у кого бесследно исчезала одежда.
В то утро Ронни опять не выспалась и опять чуть не опоздала на занятия – она вылетела из комнаты, когда утренний колокол отзвонил положенное количество раз: эти удары означали то, что все студенты уже просто обязаны находиться в классах.
Она, споткнувшись о высокий порог, свернула налево, однако чья-то рука, крепко схватив ее за плечо, потянула ее в противоположную сторону.
– Я опаздываю! – выкрикнула Ронни, пытаясь вывернуться.
– Я тоже, – ответил Тоби и остановился на углу коридора.
– И что тебе нужно? – непонимающе спросила она.
Вблизи Тобиас оказался весьма симпатичным молодым человеком. У него были чуть раскосые темно-карие глаза и торчащие коротким ежиком светлые волосы. Он практически не улыбался, но позже Ронни узнала, что Тоби просто стесняется своей улыбки, считая ее не слишком красивой; однако на самом деле он умел усмехаться очень притягательно и загадочно.
В нем было ничего особенного: слишком высокий рост, слишком широкие плечи, слишком большие ладони с неестественно тонкими пальцами, маленький нос, резко контрастирующий с тяжелым волевым подбородком, – но когда он все же позволял себе улыбнуться, его лицо словно бы расцветало и становилось в разы привлекательнее.
– У меня есть к тебе одно дело.
Тобиас смущенно посмотрел на свои кроссовки и поправил ремешок остановившихся часов.
Ронни потеряла терпение.
– Послушай, может быть, тебе наплевать на занятия и то, что многие преподаватели бывают очень недовольны, если кто-то опаздывает или не приходит, но мне лишние проблемы не нужны, поэтому, если ты позволишь, я пойду.
– Да, конечно, – поспешно ответил Тобиас. – Только… Ты не хочешь прогуляться… со мной?
Ронни недоуменно остановилась. Сегодня она снова проснулась с тяжелым ощущением тревоги и той странной ярости, которая атаковала ее во время битвы Уильяма с нефари, и осадок от этих двух странных, прежде никогда не испытанных ощущений по-прежнему давил ей на голову, крепко сжимая виски. Слова Тоби дошли до нее сразу: ей понадобилось несколько минут, чтобы полностью уложить все в голове.
– В смысле прогуляться? – глупо переспросила она.
