Равана Фэйт привыкла к ночной жизни в окружении своей чрезмерно заботливой семьи. У нее не было возможности проявить себя, и она готова доказать всем, что сделала не из стекла. Когда в городе появился неуловимый охотник на вампиров, Равана захотела сама расправиться с ним. Но как быть, если ей угораздило в него влюбиться?Вален Стерлинг происходит из древнего рода охотников на вампиров. Не о такой жизни он мечтал в детстве, но что еще ему оставалось? Обязанный продолжать дело своей семьи, он был неудержим, пока на его пути не появилась Равана. Сумеет ли Вален отречься от единственного знакомого ему образа жизни ради женщины, которая должна быть врагом?Предупреждение: мы в первый раз пишем про вампиров, поэтому отнеситесь к нам снисходительно. Наслаждайтесь совершенно новой историей о ковене из пяти и о том, как все они найдут свою любовь.
Алекса Райли
Невинный укус
Над переводом работали:
Перевод: Александра Йейл
Редактура: Александра Йейл
Вычитка: Александра Йейл
Русификация обложки: Александра Йейл
Переведено для: https://vk.com/alex_yale
Глава 1
Я смотрела, как дети бегали от дома к дому, играя в «Сладость или гадость». Один милее другого, все в хэллоуинских костюмчиках. При виде их пухлых щечек, порозовевших на прохладном воздухе, у меня защемило сердце от тоски. Сидя на скамейке, я наблюдала, как мамы и папы, держась за руки, ходили за своими малышами, улыбались и фотографировали.
После смерти я оплакивала не утерянную жизнь. Куда больше меня угнетало, что никогда не стану матерью. Похоже, Джаррод все-таки победил. Он угрожал мне расплатой, но в те времена я понятия не имела, какой высокой будет цена. А ведь меня предупреждали. Я никогда никого не слушала, и моя независимость в итоге мне аукнулась. Люди предостерегали меня, советовали держаться от него подальше. Я же влюбилась в него с первого взгляда, но вскоре поняла, кто скрывался за красивой маской.
Сказав все, что я хотела услышать, Джаррод заманил меня, обещая семью и дом за белым заборчиком. Я была легкой добычей, когда на самом деле он хотел лишь владеть мной. Хотел иметь и управлять, как дорогой недвижимостью. Вряд ли Джаррод был способен любить кого-то, кроме себя. Я была для него лишь завоеванием и отвергла, раскрыв его истинную сущность. Вот тогда-то и взыграло его эго. Джаррод заявил, что либо я достанусь ему, либо никому. Последние его слова, прежде чем он ударил меня ножом в живот.
Прижав руку к шраму поверх одежды, я могла поклясться, что чувствовала своего рода фантомную боль. Той ночью Бишоп нашел меня истекавшей кровью в переулке. Джаррод бросил меня умирать в одиночестве, словно мешок мусора. Ощущение не было новым. Родителей я потеряла еще в детстве, после чего боялась сближаться с людьми. Но перед лицом смерти я впервые почувствовала себя по-настоящему одинокой.
Почему-то Бишоп решил спасти меня и дать мне семью, убить которую непросто. Можно было не бояться потерять ее, как я потеряла маму и папу. Конечно, не о такой семье я грезила годами, зато получила больше, чем считала возможным. Вот почему я отчаянно защищала ковен.
Меня до сих пор шокировал тот факт, что Кейн нашел пару. Несмотря на то, что наш клан рос, меня терзало необъяснимое чувство утраты. Кейн всегда зависел от меня больше остальных. Хоть он и был на несколько десятилетий старше, я видела в нем младшего брата, нуждавшегося в моей заботе. Конечно, с парой Кейну было лучше. Она давала ему все, в чем бы он ни нуждался. И взгляды, брошенные Кейном на Джульетту, говорили о долгожданном выстраданном счастье. С ней он улыбался и даже смеялся. Раньше я ни разу не слышала его смех.
Я радовалась за него, но думая о беременности его пары, невольно чувствовала горечь и ревность. У Кейна должен был родиться ребенок, о чем я не могла даже мечтать. Женщины-вампиры не беременели. Боль в моем животе усилилась, и по щекам потекли слезы. Я сердито вытерла их, устав оплакивать потери. Я итак уже выплакала слишком много слез и должна была радоваться, что вообще выжила.
Мне нужно было уйти отсюда, и я встала со скамьи. Я не должна была выходить из дома одна, просто на меня давили стены. Оставалось загадкой, как в огромном доме может быть тесно, но иногда мне казалось, что чем просторнее жилище, тем острее в нем чувствуется одиночество. В особняке я постоянно думала о том, что буду жить в нем совершенно одна.
Скользя в тенях, я пошла обратно домой. Не успела я сделать нескольких шагов, как притормозила и ощутила странное покалывание на затылке. Обернувшись, я осмотрелась, но ничего не увидела. Еще мгновение я простояла на месте, не слыша ничего, кроме детских голосов. Не стоило мне приходить сюда. Увы, я не прислушалась к голосу разума.
В моем заднем кармане завибрировал телефон, застав меня врасплох, и я чуть не подскочила. Глубоко вдохнув, я совладала с собой. Даже не глядя на экран, я знала, кто звонил.
— Бишоп, — взяла я трубку.
— Тебя нет дома, — в его голосе проскальзывали нотки гнева.
— Вышла прогуляться, — ответила я, не придумав ни одной уважительной причины. Черт возьми. — Ты за мной следишь? — я не знала, зачем спросила. Временами Бишоп со своей опекой перегибал палку. Ко мне он относился строже, чем к остальным, что начинало действовать на нервы.
— Конечно, слежу. И ты никуда не должна ходить без сопровождения.
— Я не ребенок, — отрезала я, снова пойдя вперед. — Я — взрослая женщина, и не позволю относиться ко мне иначе.
— Ты самая младшая и слабее нас, — Бишоп не любил, когда игнорировали его приказы, и сейчас едва сдерживал гнев.
— Я в состоянии о себе позаботиться. Раньше я сама справлялась с…
— Пока тебя не убили, — перебил он, и я чуть не запнулась.
— Как у тебя язык повернулся?
