А вот проходов в разные стороны виднелось чуть ли не десяток, да и лестниц хватало. Три из них вели вверх, две – вроде как вниз. Естественно, что колдун двинулся к самой широкой, могущей привести в подвалы. Ну и по привычке скорей, чем чего-то опасаясь, оглянулся на вход, из створа которого изначально просматривал всё фойе. Да так и замер в центре гигантского помещения. В том числе и от завопившего предчувствия опасности. Хотя в первый момент глаза жадно прикипели к сделанным оригинальным способом надписям на мраморной стене. Удивительная красота светло-бежевого мрамора оказалась безвозвратно испорчена раскалённым стилом. Буквы однозначно продавливались внутрь, словно поверхность была мягкой и поддавалась пишущему на ней существу, как размягчённый воск. Чем-то мрамор в местах своего «ожога» напоминал весь замок «Блистающих бликов» в Спегото, где находилась Большая Арка междупланетных переходов. Тот замок тоже был оплавлен неведомым жаром, от которого камни потекли, словно древесная смола.
Что именно было написано на здешнем мраморе, разбирать оказалось некогда: вся фронтальная стена здания была ещё более плотно утыкана нишами, в которых не просто стояли многочисленные статуи представителей хищного мира Тройной Радуги, а их начавшие шевелиться аналоги! Логика вопила о несуразности увиденного, но действительность не предвещала ничего хорошего.
Мало того, удалось периферийным зрением заметить, что и по сторонам совершенно неопасные, проверенные изначально каменные изваяния теперь шевельнулись, словно просыпаясь. А из ниш, что над входом, уже спрыгнули на пол первые два жука. Те самые валели, которые считались бичом Гиблых Топей, уничтожившими в своё время не одну сотню рисковых исследователей. Ну, разве что здешние насекомые не достигали размеров своих аналогов и были раза в два меньше. Зато, как оказалось, они гораздо быстрее двигаются! А уже следом за ними на человека понеслось несколько гаарских котов, десяток зубастых обезьян и пять, а то и шесть борнусов. Может, не борнусов, потому что до гигантских размеров тварей из Топей они недотягивали и на треть, но весьма похожие на них многоножки с лепестковыми пастями, полными тонких, но многочисленных зубов, лишали шанса на жизнь любого колдуна, не имеющего при себе должного вооружения.
Кремон имел при себе весь комплект выживания. Увы, только не беспредельный. Вернее, не настолько маленький, как не восполняемый с должной скоростью в суматохе начавшегося боя. К литанре у него имелось ещё две планки, заполненные зарядами. Только вот перезарядка планок длилась секунд пятнадцать, и выкроить их, после использования тридцати выстрелов, банально было некогда. Твари навалились со всех сторон.
Конечно, и первые заряды колдун постарался использовать чрезвычайно расчётливо, экономно. Тщился одним взрывом если уж не уничтожить скопление нежданного врага, то максимально дальше отбросить от себя. И подхваченный в левую руку хост, любимый воином в ближней рубке, оказался настоящим спасителем, отражающим атаку тех тварей, которые оказывались на расстоянии удара.
И мысли в голове метались самые разные:
«А ведь давно толком не рубился!.. Последние тренировки – в ранге отшельника. Эх! Жаль, что последние недели увлёкся балами… Только бы не поскользнуться!..»
И было на чём! Ведь как ни маневрировал, стараясь смещаться в стороны и выводя нападающих под один удар, вскоре обугленные внутренности, совсем не спешащие вновь превращаться в камень, устилали пол сплошным ковром. Передвигаться среди них и тем более перепрыгивать – получалось с невероятным перенапряжением всех умений. Никакая магия не поможет на ногах удержаться, если их захлестнёт скользкими кишками. И вырваться на улицы или на иные этажи никак не получалось: ожившие хищники словно специально перекрывали человеку все пути отхода.
Когда кончились заряды, только каким-то чудом удалось литанру вообще не потерять, подвесив её к поясу. О перезарядке пластин не могло быть и речи! Зато правая рука теперь использовала магическое жессо, удерживая с его помощью тварей на расстоянии. Хост лихо рубил тех, кто ближе. Ну и маленькие молнии пронзали особо резвых животин прямо в глаза. Те на мгновение всё-таки приостанавливались, отстранялись от боли, что, в общем, заставляло верить в их некоторую, присущую нейтральным созданиям, осторожность. Нельзя было утверждать, что они в ярости атакуют или тем более, словно берсерки, бросаются на сталь. Инстинкты выживания у хищников срабатывали отлично. И чем больше времени проходило, тем меньше они обращали внимания на человека. То нервно между собой сцепятся, то уже разорванные взрывами туши пытаются на вкус попробовать, а некоторые так вообще стали отступать, а то и убегать в боковые проходы. Несколько особей выскочило на улицу, ещё пяток – нырнуло по лестницам в подвалы, видимо, принимая их за норы.
