Но Гермионе не хотелось ждать какого-то там возраста. Гермионе хотелось внимания, общения и друзей. И Гермиона решила действовать быстро и нахрапом, как забегать в холодную воду. А вот почему первым объектом для действия был выбран именно неуловимый Поттер, этого Гермиона пока не могла объяснить даже себе.
***
А вот Рон Уизли о таких эфемерных понятиях, как причины поступков, предпочитал не задумываться вообще. Когда растешь в семье из девяти человек, пятеро из которых — старшие братья разной степени вредности, приучаешься не щелкать клювом. Иначе говоря, сначала делать, потом думать. Поэтому Рон просто следовал плану, который оформился в его рыжей, веснушчатой голове еще в поезде. А именно — подружиться с Гарри Поттером. Зачем и почему — это уже детали, о которых можно подумать позднее. Наличие же в радиусе десяти метров заучки с Рейвенкло и высокомерного слизеринца Рона не волновало вообще. По крайней мере, пока они к нему не лезли.
***
И вот уже около получаса это исторически сложившееся трио маялось вокруг драгоценного Поттера, усиленно делая вид, что они тут исключительно из любви к чтению, и размышляли над одной и той же дилеммой: свалить и попробовать выцепить Поттера позже или подождать, пока свалят двое других.
Сам же Поттер, обложившись кучей фолиантов разной степени древности, увлеченно листал их один за другим, попутно выписывая что-то в свой пухлый блокнотик, и, казалось, вообще не замечая дрейфующих поблизости новых знакомых.
Но, как выяснилось, это только казалось. Выяснилось, когда Поттер, не отвлекаясь от своих записей, вдруг задумчиво протянул:
— Ну, и?
Драко, Рон и Гермиона от неожиданности переглянулись.
— Ты это нам? — решил уточнить Рон.
— Нет, тени отца Гамлета, — фыркнул Поттер.
— Кому? — недоуменно переспросил Драко.
Гермиона тихонько хихикнула, но от комментариев воздержалась. А Поттер, отложив очередную книгу, поднял голову и огляделся.
— По какому поводу собрание, говорю?
— Ну, я это… — Рон почесал бровь.
— А, ну это все объясняет.
— Правда?
— Нет. Садись. И вы тоже.
И Поттер указал на пустые стулья напротив. Указал так, как будто точно знал, что все сядут. И все сели. Будто кролики под гипнотическим взглядом удава. Жутковатое ощущение…
— Спрашивайте.
Поттер сказал это так просто и естественно, что ни у кого не возникло желания задать дурацкий вопрос: «что?» Вместо этого Драко, Рон и Гермиона, собравшись с духом, почти одновременно выдали:
— Как?
И за этим последовал, наверно, самый странный разговор в их жизни.
— Двадцать восемь.
— Что, двадцать восемь?
— А что, как?
Драко сделал глубокий вдох.
— Как тебе удается быть таким… таким…
— Самодостаточным, — закончила его мысль Гермиона.
— Как будто тебе плевать на мнение всех вокруг, — добавил Рон.
— Мне плевать на мнение всех вокруг.
— Да, но… как? Почему всем важно, что о них подумают, а тебе нет?
— Кому всем?
— Ну… — Гермиона покраснела до корней волос. — Мне, например…
Она ожидала насмешек, но Драко и Рон только молча покосились на нее, а потом уставились на Поттера. А Поттер в упор посмотрел на Гермиону.
— А как ты хочешь, чтобы к тебе относились окружающие?
— Ну… хорошо…
— Зачем?
— Потому что… это приятно…
— Почему?
— Я… я не знаю…
— Знаешь.
— Но я…
— Знаешь.
— Наверно… потому что это будет значить, что я хорошая…
— А зачем тебе быть хорошей?
— Потому что… так надо…
— Кому?
— Мне…
— Зачем?
— Я не…
— Знаешь.
— Да я…
— Знаешь.
— Прекрати! Я…
— Знаешь.
— Чтобы меня любили!
Гермиона закрыла лицо руками, только теперь заметив, что по щекам ручьями текут слезы. Она еще в прошлом году прочла брошюру по психологии для начинающих. Она знала, что такое комплексы. Она знала, что настоящая причина всех комплексов всегда скрыта в подсознании. Но только сейчас она в полной мере осознала, почему ей так важно было быть лучшей во всем. Почему она из кожи вон лезла, чтобы стать самой умной, самой начитанной, самой выдающейся… Просто с самого раннего детства родители внушали ей мысль, что любят только хороших девочек. Что успеха добиваются только те, кто делают что-то лучше всех остальных. Но как бы Гермиона ни старалась, сколько бы пятерок ни приносила из школы, родители всегда воспринимали это, как должное. Зато за каждую неудачу ругали, объясняя это тем, что хотят для нее лучшего будущего. Тяжело в учении — легко в бою… Да… Только вот, Гермионе не хотелось постоянно доказывать свое превосходство надо всеми, ей просто хотелось, чтобы родители сказали: «мы тебя любим»…
***
Ошарашенные этим диалогом, больше похожим на артиллерийский залп, Драко и Рон сами не заметили, как подверглись такому же допросу. В ходе этой эмоциональной встряски выяснилось, что Драко до смерти боится разочаровать отца, а потому вынужден следить за каждым своим словом и жестом, что ужасно утомляет. А Рон, выросший в тени братьев, мечтает доказать всему миру, что он не хуже. Но в конечном счете все сводилось к банальному недостатку родительской любви. И пусть все трое были уверены, что родители их любят, но одно дело знать, и совсем другое — слышать.
***
