— Почему про своего товарища такие детали не рассказал? Да ему в любом хозяйстве цены не будет. Герцогиня сама не догадывается, какое состояние приобрела совершенно случайно.
Молодой сослуживец десятника только руками развёл:
— Да я и сам о его далёком прошлом ничего не знал. Надеялся, что он со временем подлечится, вернёт себе память и сам расскажет.
Тут как раз чудесный дрессировщик приблизился, ведя ничуть не уставшего скакуна за узду, и хозяин поместья у него спросил:
— Ну как с твоей памятью?
— Пока ещё не совсем…
— А как зовут твоего товарища, с которым ты служил?
Проследив за указательным пальцем графа, Кремон изобразил на своём изуродованном лице радость:
— Уракбай!
— Ну вот, значит, здоровье твоё идёт на поправку.
— Ваше сиятельство, — обратился со стороны начальник графской охраны, — Но что нам делать теперь с сараем? Получается, что охранный контур на нём не срабатывает и любой арестованный спокойно выходит, когда ему заблагорассудится.
— Да вы что, сами справиться не можете? — стал сердиться граф, властно кивая молодому ордынцу: — Как всё было, и почему за товарищем не присматривал?
— Извините, ваше Сиятельство, — пришлось признаваться Уракбаю, — Я только на минутку придремал, как вдруг проснулся от стука захлопнувшейся двери. Думал, оглушило моего товарища, но тела за дверь не было. Ко всему прочему ни грохота, ни вспышки от молнии не заметил. А потом уже через окно увидал, как он преспокойно так в конюшню направляется. Он ведь любит много кушать и готов ради этого работать всё время.
Граф с кряканьем подвигал своими широкими плечами:
— Преспокойно, говоришь? Ладно, ставьте коня в стойло и за мной. Сам посмотрю, что к чему.
Развернулся и пошёл к сараю. Тогда как Уракбай быстро помог бывшему десятнику поставить гнедого скакуна на место и за руку потянул вслед за хозяином. Но всё это время и по пути к месту заточения Кремон Невменяемый пытался лихорадочно определиться, где он находится, как сюда попал и что происходит с его колдовской сущностью. Хотя, пожалуй, последний вопрос его беспокоил больше всего:
«Что за напасть со мной произошла?! Почему во мне ни капельки сил Эль-Митолана нет? Пока я тут чисткой коня занимался и джигитовку показывал, наверняка должны были хоть крохи какие-то накопиться. Мне ведь надо немедленно восстанавливаться! И почему у меня такие обожженные руки? — он пощупал уже в который раз обезображенную кожу лица, — И голова у меня словно в костре побывала… Не иначе меня действительно в каком-то страшном месте приложило не то магией, не то шариком Флора. Только и помню, как из Топей вышел, да каким-то оторванным ломтем в воспоминаниях висит асдижон Лазан и герцог Каррангаррский в совместной пьянке. А ведь они точно не подданные нашего королевства Энормия. Но тогда получается, что я с ними знаком? Но где тогда мы пьянствовали? Ведь в Спегото я никогда не был…, кажется…, - чрезмерное напряжение при конкретизации деталей смутно расплывающегося вечера, привело к резкой головной боли и чуть ли, не потере сознания. — Стоп! Пока не стоит так напрягаться! Чуть с ног не рухнул, хорошо хоть этот Уракбай поддержал. Надо будет у него всё выспросить. Уже он наверняка мне всё напомнит и про пиратов и про удар мечом при странном побеге, о котором в моей головешке даже сквозняка не осталось. Если он в курсе — где мы, то и причины нашего попадания сюда наверняка пояснит. Потому как в Кремниевой Орде мы быть не можем, слишком вокруг нас лица не те. Хотя вот эта туша местного хозяина мне кого-то до странности напоминает… Где я мог видеть этого графа…?»
Тем временем вся толпа придворных, идущая за графской парой, прошла через хозяйственный двор, протиснулась через калитку и теперь огромным полукругом обступила дверь в сарай. Как оказалось из подслушанных разговоров здесь постоянно содержали под арестом провинившихся людей, как со стороны улицы, так и из внутреннего круга. И пока ещё ни разу не было, ни единого побега.
Сам граф, лишний раз подтверждая свои умения Эль-Митолана, проверил створ дверей, недоумённо пожал плечами и о чём-то тихонечко посоветовался со своей очаровательной супругой. Что они собирались сделать, так и осталось неизвестно, потому как в события вмешалась не кто иная, как герцогиня Вилейма. От её властного окрика все слуги и охранники поспешно раздались в стороны, освобождая дорогу. С недовольным, перекошенным лицом местная владычица прошла к графской паре и под завесой полога звука выслушала пояснения от более низкого по росту Стерия Бинокко. Затем презрительно скривилась и решительно шагнула к двери сарая. Магией открыла дверь нараспашку, подняла левую руку вверх и скомандовала Уракбаю:
— Ты! Пошёл первым!
Так как она стояла в уже знакомом жесте прикрытия, то бывший вор и аферист даже не подумал промолвить и слова возражения. Быстро юркнул в дверь, и только за порогом облегчённо выдохнул.
