Не в силах сдержаться от брезгливости и долго сдерживаемого презрения, старый ветеран энормианских вооруженных сил изо всей силы пнул работорговца сапогом под дых. И когда тот, выпучив глаза от нехватки воздуха, затих, раздельно проговорил:
— Его величество Рихард Огромный пообещал искоренить рабство в Мире Тройной Радуги. А значит, мы ни перед чем не остановимся. Вплоть до свержения местной королевской династии. Помимо этого, сборная армада нового Союза в любой момент готова высадить десант на вашем побережье. Твои знания, так или иначе, мы вытянем из твоей башки, но хочу сразу поставить в известность: тебя уже никто не спасет от пожизненной каторги. Как и твоих братьев со всеми организаторами и кураторами Долины Гладиаторов. Как и всех ваших пособников по всей стране. Рабства, как и вас, вскоре в Менсалонии не останется.
Затем, словно избавившись от тяжелого груза, полковник выпрямился, вздохнул полной грудью и бросил своим офицерам:
— Начинайте допросы!
Один из недавних мнимых пленников, входящий в свиту мятежного маркграфа, подошел ближе и с почтением спросил:
— Господин полковник, а что будем делать дальше?
— По распорядку, — улыбнулся командир наемников. — Вначале завтрак, потом чистка оружия и обмундирования, потом совет с вашим знаменитым маркграфом, ну а напоследок — атака на Долину Развлечений.
— Так сразу?! — не поверил тот.
— Конечно нет! Нам ведь еще надо перехватить приближающиеся к нам с севера силы вражеских Эль-Митоланов, которые сформированы из надсмотрщиков и охраны гладиаторов. А вот когда разобьем их да одновременно с этим поднимем бунт в самой Долине, вот тогда и развлечемся как следует.
— Звучит впечатляюще. Тем более что оборона Долины сейчас минимальна. Но как вам удастся договориться с гладиаторами о совместном выступлении?
— Так ведь у нас болары есть, — напомнил полковник, указывая рукой на парящие у них над головами зеленые шарики. — Они и сами любого врага в рог валеля скрутят. Так что об этом не волнуйтесь. А лучше признайтесь: исчезло последнее недоверие к нам?
— Да у меня его и не было, — с улыбкой признался мужчина. — Просто теперь я с большей уверенностью смотрю в будущее из-за вашего феноменального умения просчитать и использовать любые благоприятные детали для окончательного успеха.
— Тогда, может, сразу назовете мне имена, места обитания ваших союзников и покровителей как в столице, так и в остальной Менсалонии?
— Увы, — один из лидеров борцов против рабства пожал плечами, — при всем своем желании не могу это сделать. Только его сиятельство господин маркграф знает лично самых законспирированных и достойных людей нашего королевства. Ему и решать, как ответить на ваш вопрос. Но позвольте поинтересоваться: зачем оно вам надо?
Полковник оглянулся на барражирующих в воздухе ближайших боларов и со вздохом признался:
— Мало ли какие трудности у ваших старых союзников могут возникнуть. А так мы бы отправили по тройке разумных растений к ним на прикрытие и были бы более спокойны. С такими телохранителями любые случайности нестрашны.
— Не сомневаюсь, — с уважением покивал мужчина, рассматривая грузных и совершенно уверенных в себе боларов. — Нам и так кажется, что ваши друзья напоминают летающие миникрепости.
— Да так оно и есть. Теперь они не пугаются маленькой искорки, как их дикие собратья, а смело атакуют даже нескольких вражеских Эль-Митоланов. Конечно, если полностью вооружены самым мощным оружием. Защита у них прекрасная, и, пока противник недоумевает от безрезультатности своего первого удара, от них самих остается только выжженное место. — Заметив, что столы уже накрыты, полковник прервал свои восхваления боларов. Ладно, давайте перекусим и поспешим на допрос этого Пиюса. Мне уже не терпится узнать его самые сокровенные тайны. Следующий за ним мужчина горько проворчал:
— Да какие у него тайны! Только смерти и жуткие издевательства над несчастными детьми. Поговаривают, он сам не раз участвовал в групповых изнасилованиях малолетних гладиаторов. Да и его брат старший, который у нас в плену, это подтвердил. Если бы их только презренный металл интересовал, так нет, они еще и сами по макушку в крови.
Улыбка сразу исчезла с лица ветерана.
— Тогда тем хуже для него!
