Для встречи все было готово. Едва михеевский «Лендкрузер», за рулем которого сидел офицер группы боевого планирования, остановил свой ход, на машину тут же набросили тент. Генералу заломили руки за спину и в полусогнутом положении, не снимая с головы мешка, тоже на хорошей скорости провели в здание и поставили лицом к стене напротив кабинета начальника.
– Снимите, – приказал Эйдинов, появляясь в дверях, но не давая команду развернуть задержанного к себе лицом.
С Зубахина сдернули полиэтиленовую упаковку, и генерал сделал было попытку обернуться на голос, но сильная рука оперативника легла на его затылок и прижала лбом к стене.
Зубахин хранил гробовое молчание, тяжело дыша через нос и рот. Но это временно, понимал полковник, скоро он придет в себя, и его прорвет обвинительным словесным поносом.
Полковник вернулся на рабочее место и бросил взгляд на настенные часы: он решил промариновать Зубахина в коридоре минут пятнадцать-двадцать.
В дверях вырос Петров.
– Только коротко, – предупредил его начальник. И, выслушав доклад, отправил его заниматься Михеевым. – Вы с Сергеем сами разберитесь, – напутствовал он майора. – Но не тяните, колите Мастера оперативно. А его босса, наоборот, промурыжим подольше. Что за шум в коридоре? – выкрикнул он и вышел вслед за Петровым.
Генерал очухался, сменив удушливую атмосферу полиэтиленового мешка, и требовал немедленно освободить его.
– Он мешает мне работать. Спустите его в подвал.
– Адвоката!
– Дайте ему адвоката, – разрешил Эйдинов. – Сегодня чья очередь?
– Мамаева из группы захвата, – ответил Петров, удаляясь. – Вчера он был прокурором.
В комнате для допросов майора ожидал Игорь Михеев. Шея Мастера вспухла. Против обыкновения, он держал голову высоко. Если бы при захвате Марк стоял к противнику боком, удар пришелся бы точно в кадык, и Михеев лишился бы шанса выжить.
Агент ГРУ сидел на стуле, руки в наручниках заведены за высокую спинку. Петров сел напротив, в метре от задержанного.
– На вопросы отвечать быстро и коротко. Мастер плюнул ему под ноги, ответив классической фразой:
– С тобой, мусор, я разговаривать не буду. С тобой поговорят другие люди. Через час-полтора. А та гнида, которая ударила меня...
– Я слышал, что кто-то назвал меня по имени? – В кабинет вошел Марковцев, с каплями влаги на лбу и коротким полотенцем, переброшенным через плечо.
Михеев с трудом повернул к нему голову и ухмыльнулся:
– Ты покойник, приятель.
– Откуда ты узнал, черт возьми? Толик, кто-то из наших активно стучит денщику Зубахину. Расставим все по своим местам, – предложил Сергей, не отрывая от задержанного глаз и пододвинув к себе свободный стул. – Твоя оперативная кличка – Мастер. Согласно ей ты попал в нехорошее место. Очень нехорошее. Кстати...
– Мужик, я не завидую тебе, – прервал его Михеев.
– Это временно. Но мы отвлеклись от темы. Усвой следующее, друг. В этом здании морды не бьют, руки не ломают. Это самое демократичное заведение, которое я знаю. Здесь спрашивают и принимают любые ответы. Здесь терпеливо сносят оскорбления и относятся к ним с пониманием. Здесь говорят стандартную фразу: «Мы представляем власть». И добавляют: «Если ты не знал». Тебя угораздило попасть в контору, которая лавирует между государственными интересами и законом.
На его вступление Мастер отреагировал плевком под ноги Марковцеву.
Сергей остался спокойным.
– Ты можешь еще раз плюнуть – мне в лицо. У меня есть полотенце, и я утрусь. А теперь ответь мне, Игорек, почему Витя Заплетин, твой коллега, разведчик ГРУ, назвал нам по именам майора Таврова, Казначеева, твое имя, генерала Зубахина?
Марк придвинулся ближе к Мастеру.
– Меня зовут Сергей, я подполковник ГРУ. Войсковая часть 3417 о чем-нибудь говорит тебе? Этот номер немногим отличается от того, что стоит в твоем удостоверении. – Марковцев принял прежнее положение. – Нет, друг, маршрут Петровка – Лубянка тебе заказан, ты сел совсем в другой трамвай. Вспомни, как тебя подсаживали в вагон.
Марк говорил очень убедительно. Немного поразмышляв, Михеев сказал:
– Я хочу взглянуть на твои документы.
– Ты хочешь сказать, что поверишь бумажке? Сделаем по-другому: я дам тебе зеркало, и ты посмотришь на свою шею.
Эйдинов тем временем начал работать с Зубахиным. Суть работы на первых порах заключалась в том, чтобы терпеливо выслушивать крикливого генерала и молчать. Первое излияние Консультанта длилось десять минут. Он грозил трибуналом, громко выкрикивал свое звание и должность в Минобороны.
– Все? – спросил полковник.
– А вам этого мало? Вы что, все еще не поняли своей ошибки?
Эйдинов вызвал дежурившего у дверей оперативника.
– Отведите его в камеру.
– В камеру?!
– Вам же нечего больше сказать.
– Позво-ольте!..
Эйдинов отпустил дежурного.
– Слушаю вас, Евгений Александрович.
Когда генерал замолчал во второй раз, процедура с дежурным повторилась. На третий раз Зубахина действительно поместили в камеру. Но в подвале он просидел не больше десяти минут и попросился на допрос.
– Слушаю вас, Евгений Александрович.
– Что вы заладили, как попугай! Дайте мне немедленно позвонить по телефону.
