Через сто метров боевики полезут по насыпи. Скутер еще больше сократил дистанцию до крайнего боевика, сейчас их разделяло не больше двадцати метров. Остальные разведчики подошли ближе. Рации давно выключены и убраны, чтобы не мешали во время боя. Наготове спаренные магазины, гранаты.
Все, первый боевик полез вверх. «Дикий ребенок гор», – усмехнулся Скутер, подавая сигнал и уступая место центровому Скумбатову.
Это не первая подобная операция в горах. В таких же условиях «чертова дюжина» ликвидировала банду Апти Хумаданова, численностью пятьдесят человек. Тактика известная и хорошо отработанная.
Дно ущелья в этом месте колебалось по ширине от пятидесяти до пятнадцати метров. Оно было завалено обломками деревьев и ветками, скатившимися валунами и осколками базальта. Несколько секунд, и разведчики полукольцом распределилась по всей ширине, заняв выгодные позиции.
Командир поднял руку высоко над головой и, подержав ладонь открытой, сжал пальцы в кулак: это был сигнал к бою.
Из двенадцати точек по боевикам ударили автоматы. Фланговые снимали тех, кто забрался на кручу, остальные клали только что приготовившихся к подъему, но не готовых защищаться боевиков.
Главное – внезапность, с поправкой на местность, учет погодных и прочих условий; умение распределиться рационально, умно; просчитать действия противника и в этом идти на шаг впереди него. И прочие «мелочи», которые диверсант берет на вооружение и использует их с максимальной эффективностью.
Вслед за длинными очередями пошли короткие, более прицельные. Разведчики, подныривая под поваленные стволы деревьев, обходя валуны, неумолимо сужали полукруг.
Скутер выдвинулся вперед и залег под скалой, чтобы швырнуть гранату и укрыться от осколков.
– Пригнись!
Взрыв. И массированный огонь в район взрыва.
– Пригнись!
– Пригнись!
Осколки гранат доставали боевиков в любой расселине.
Став командиром расчета, Скумбатов не изменил своей манере вступать в открытый бой первым. Если Скутер в отряде был вроде ищейки, то Один-Ноль походил на борзую. Он брал с места и давил противника своей смелостью. Особенно сейчас, когда погибнуть в бою было бы лучшим исходом. Но...
«Хрен вам! – отпускал Один-Ноль по бандитам автоматные очереди. – Не дождетесь!»
Не пригибаясь, он в полный рост пошел на прямой контакт, почти в упор расстреливая боевиков.
Следом, едва успевая за командиром, в самой гуще оказался Пантера.
Рукопашная. Совсем необязательная. Но бойцы отыгрывались. Брали и не свое, и не чужое, они играли со смертью, отступая от всех правил и, как назло – ВСЕМ назло, – выигрывали.
Автомат за спину, нож в руку – и вперед.
Юркий Пантера легко ушел от удара чеченским кинжалом и послал бандиту одну из своих лучших улыбок. Обманное движение корпусом, сильный удар ногой в коротком прыжке, и нож Пантеры бьет противника под подбородок. В трех метрах еще один боевик готов помериться силой с русским десантником. Пантера подкинул нож, поймал его за лезвие, коротко замахнулся и метнул в противника. Теперь в руке убийственный мачете, поистине – топор мясника.
В глазах лихорадка, на губах улыбка, а в горле тугой ком. Попали ребята. Если бы боевиков была сотня, последних разведчики добивали бы со слезами на глазах, как крокодилы.
Хруст врезавшегося в шейный позвонок ножа, и последний бандит падает к ногам Пантеры.
Все. Можно плакать, можно смеяться. Можно отмыть лица и руки, поливая друг другу из фляжки. Или, как в кино, оставить все как есть и припереться в расположение роты перепачканными кровью вампирами. Все равно.
– База, Один-Двенадцать на связи. – Скумбатов держал в руках документы, извлеченные из карманов убитого бригадного генерала. – Пиши высоту... Обнаружил и уничтожил отряд Хамзата Турпалова. Личность установлена. Помощь не требуется. Конец связи. – Один-Ноль убрал радиостанцию и протянул руку к Пантере: – Дай докурю.
Обжигая пальцы, одноглазый лейтенант тянул горький дым, чувствуя на обветренных губах кипящую табачную смолу.
– Не грусти, командир, все пройдет, – улыбнулся Пантера, достав еще одну сигарету. – Знаешь, мне сон странный приснился. Будто Запевала вернулся. Правда, постаревший. Собирает он нас и давай гонять по плацу. Мы вышагиваем, честь ему отдаем. А он вдруг поворачивается и уходит – прямо за горизонт. И фигура не меняется – вроде и близко он, и в то же время далеко. Я думаю, к чему мне это приснилось? – Пантера помолчал. – Сон-то неплохой, правда?
Один-Ноль кивнул:
– Странный просто.
– Это не Запевала был, – сказал Скутер, – это...
– Скутер, это не она была, – упредил его Подкидыш. – Повремени со смертью. – Он пристально вгляделся в лицо Скумбатова и спросил: – Что у тебя с глазом?
Один-Ноль тронул веко, поморгал, посмотрел в небо...
– Да вроде ничего.
– Я про другой глаз спрашиваю, – рассмеялся Подкидыш.
Скумбатов хмыкнул и спросил:
– А усмехаюсь я криво?
– Криво, – подтвердил Подкидыш. – Все мы криво усмехаемся.
