В углу комнаты мерцает экран — камеры наблюдения транслируют пустые коридоры. Лидия следит за моим взглядом, ее пальцы внезапно сжимают мое горло. Несильно, но властно. Оскаливается, заглядывая мне в глаза, транслируя свой голод.
— Не сегодня, — дергаю головой, скидывая со своей шеи ее ладонь. — Зови свою лапочку. Она выносливая?
— Она очень послушная и чувствительная. Тебе понравится. Милена! — повышает голос.
Милена появляется тут же, словно ждала команды.
— Лейла, — произносит Лидия. Милена кивает, ей больше ничего не нужно объяснять. Здесь все понимают Лидию с полуслова. Она тоже грамотно манипулирует страхами. Милена уходит за девочкой для нас. В основном для меня, конечно. — Мне самой задать сценарий? — интересуется Лидия.
— Импровизация. Но ты сегодня добрая фея и смягчаешь мою жесткость, уравновешивая баланс.
— Хорошо. Я скучала по твоему зверю, хочу посмотреть. Виски, коньяк, текила?
— Не хочу, иначе потеряю контроль.
— А я здесь для чего? — мелодично смеется.
Отрицательно качаю головой.
Дверь распахивается, и к нам входит та самая Лейла.
Молодая шатенка с капелькой восточной крови и невинными глазками, опущенными в пол. Никаких блядских ремней и кожи, как у Лидии. Тонкий белый коротенький шелковый халатик, под которым она нагая. Ничего лишнего: ни украшений, ни косметики, ни чулок и туфель. Босая и уязвимая. Лидия знает, как я люблю, и всегда старается угодить.
— Нравится? — интересуется Лидия.
— Пока не знаю…
Девочка вздрагивает от моего голоса, но не поднимает головы. Послушная. Слишком послушная. Раньше мне нравилось, а сейчас… Прикрываю глаза, и вдруг возникает образ строптивой Таисии. Она боится, но все равно смотрит на меня с ненавистью и вызовом. Какой интересный спецэффект.
— Снимай халат, котенок, — велит девочке Лидия.
Я пока наблюдаю, мое блюдо должно дойти до кондиции.
Девочка послушно обнажается. Тело красивое, без изъянов. Кожа отполирована до блеска. А мне некстати приходит в голову россыпь родинок на животе Таисии и небольшое родимое пятно на бедре.
Лидия аккуратно берет за подбородок Лейлу и мягко целует.
— Не бойся, малышка, он не садист, — указывает на меня глазами. — Просто немножечко покусает тебя, но я обезболю. Тебе понравится. Я же обещала, что не отдам тебя на растерзание гиенам. Только адекватным. Он лучший. Ты полюбишь его, как и я… — шепчет, спускаясь губами по ее шее, а потом оборачивается ко мне с вопросительным взглядом.
— На кушетку и пристегни. Поза максимально открытая, — озвучиваю свои желания, поднимаясь с джакузи.
Несколько лет назад, когда рядом со мной была моя женщина, я не играл в эти грязные игры. Хватало эмоций и простой постели. Когда же эмоции умерли с последним стуком сердца моей супруги, я заменил настоящие чувства такими фальшивыми и режиссированными сценариями.
Наблюдаю в окно своей комнаты за моими конвоирами. В голове отчего-то крутится песня, от которой у моей бабушки случился бы культурный шок: «Хоп, мусорок, не шей мне срок. Машинка Зингера иголочку сломала».
Я не любительница такой музыки и, кроме этой фразы, ничего не знаю. Но от стресса в моей голове крутится именно эта песня. Медленно, но верно схожу с ума. Я, по сути, заключенная без суда и следствия. Моя вина лишь в том, что меня зачал человек, который каким-то образом перешел дорогу Гордею. Я не имею к отцу никакого отношения, но никого это не волнует. Совершенно не знаю своего отца, но если раньше я была к нему безразлична, то теперь начинаю ненавидеть.
Это плата за то, что долгие годы принимала от него помощь?
Гордея нет уже вторые сутки. Мои конвоиры никак не контактируют со мной. По большей части они проводят время на дворе — вот как сейчас, вальяжно расположившись в плетеных уличных креслах, и ржут, как кони, что-то смотря на планшете. В дом заходят ближе к ночи или для того, чтобы перекусить, ко мне наверх не поднимаются. И это радует.
Сегодня утром лысый забыл на кухонной стойке ключи от внедорожника. Я их нашла, когда спускалась за кофе. Они в кармане белого кардигана тонкой вязки, который в данный момент на мне. Всю ночь лил дождь. В доме прохладно.
Сжимаю ключи от машины в кулак, наблюдая за мужчинами. И, похоже, они до сих пор не обнаружили пропажу.
Задергиваю штору, прохожусь по спальне, стены которой мне ненавистны. В доме нет ни телевизора, ни книг, ни даже радио. Полная звенящая тишина. Раньше не подозревала, что от тишины может болеть голова.
Думаю. Ключи в моем кармане — это шанс, и я должна им воспользоваться. Но как, не знаю. Я не пройду мимо этих амбалов незамеченной. Да и ворота наглухо закрыты. Жаль, у меня нет телефона и доступа в интернет, чтобы выяснить, реально ли мощным джипом вынести железные ворота. Можно дождаться ночи, когда мои конвоиры уснут, и рискнуть. Но на ночь они запирают в доме двери, я проверяла. А с ноги, как в триллере, я дверь не вынесу. Да и до ночи может вернуться Гордей, а тогда отсутствие ключей точно заметят. Получается, у меня один-единственный шанс именно сейчас.
