Так проходит около…
Я даже не знаю сколько, счет времени потерян. Но серый тусклый свет за окном меркнет, погружая во тьму. И тут мне становится по-настоящему жутко. Я ничего не вижу, совершенно, даже своих рук. Только чувствую холод, несмотря на то, что одежда на мне почти высохла.
Не прекращает трясти, головная боль становится невыносимой. И одновременно с этим накрывает слабостью. Кажется, даже если сейчас двери распахнутся и мне разрешат убежать, я не смогу этого сделать. Кажется, еще немного, и я отключусь. И это пугает еще больше. Никто не поможет, никто даже не узнает, что мне плохо.
Закрываю глаза, чтобы не смотреть в кромешную тьму. Пытаюсь дышать глубоко и ровно, чтобы хоть как-то себе помочь. Опускаю руки на подлокотники, а ноги — вниз, пытаясь заставить свой организм расслабиться и не трястись, как припадочная. В какой-то момент у меня даже это выходит.
— А-а-а! — выкрикиваю с визгом, тут же вскакивая ногами на кресло. Я четко почувствовала, как на мою ногу кто-то прыгнул. И хорошо, если это просто мышка, но у страха глаза велики, и в моей голове это огромная серая облезлая крыса.
Замираю, прислушиваясь. Шорох… Оно совсем рядом. Что ей стоит забраться ко мне в кресло. Я даже убежать от нее не могу.
— Ой, мамочки! — кричу во все горло. И снова прислушиваюсь. Она здесь. Совсем рядом. — Пошла вон, тварь! — воплю во все горло, пытаясь ее напугать. Хотя я даже не вижу, кто это.
Замираю, когда раздается щелчок замка, и тут же зажмуриваюсь. Меня слепит яркий свет фонаря.
— Что случилось? — раздается холодный голос Гордея.
— Здесь… — глотаю воздух. — Здесь огромная крыса!
Открываю глаза, потому что он направляет свет на пол.
— Здесь никого нет.
— Есть, она была здесь! Она прыгнула на меня! — в истерике произношу я.
— Ты не побоялась спереть у охранников ключи, вырвать трубы под их носом, угнать внедорожник, вынести ворота под пулями, мчаться на мокрой трассе с простреленными колесами. Но испугалась мышку? — иронично усмехается, издеваясь надо мной.
— Это не мышка, а огромная крыса! — и вот тут меня прорывает, слезы брызжут из глаз, всхлипываю, захлебываюсь слезами. Он же сейчас посмеется надо мной и опять запрет в темном холодном подвале с крысой. Гордей снова направляет на меня фонарь, и я закрываю лицо руками, продолжая рыдать от беспомощности. Инстинктивно отступаю назад, почти падая с кресла, когда подонок подходит ко мне вплотную.
— Дай руку, — просит он. Не реагирую, продолжая беззвучно рыдать в ладоши. — Тая, у тебя есть несколько секунд, чтобы принять мое предложение или остаться здесь на ночь, — безэмоционально заявляет он.
Вкладываю свою холодную, мокрую от слез ладонь в его. Потому что я не выдержу в этом подвале ночь.
Гордей помогает мне спуститься и ведет на выход. Меня шатает на ступеньках, спотыкаюсь на бетоне, но сильная мужская рука ловит меня, подхватывая под талию.
Хочется скинуть с себя лживые руки, но я этого не делаю, иначе рухну. Снова накрывает такой слабостью, что я еле передвигаю ногами.
От холодного и сырого ночного воздуха начинает кружиться голова.
От мужчины пахнет парфюмом, теплом и сигаретами, а от меня — сыростью, пылью и страхом.
Он заводит меня в дом, который сразу окутывает теплом. Становится легче, но трясти не прекращает. Гордей тянет меня наверх, но я торможу что есть силы.
— Остались силы на сопротивление? Хочешь вернуться в подвал? — иронично выгибает брови. Мне даже не хочется послать его на хрен, потому что мой мочевой пузырь не выдерживает.
— Я очень хочу в туалет… — сообщаю ему дрожащими губами.
— Проводить? — указывает мне на дверь туалета и отпускает.
— Нет, — иду, пошатываясь.
— У тебя ровно две минуты. Не справишься — я войду и помогу ускорить процесс, — с холодной угрозой произносит он. Не обращаю внимания. Мне сейчас на все плевать. Я вообще мало что соображаю.
Справляюсь быстро, выхожу, придерживаясь за стену.
Откуда такая слабость?
Словно из меня вытянули все силы. Их почти не осталось.
— Тебя отнести наверх? — наблюдает за мной подонок.
— Нет, я сама! — хриплю, поднимая взгляд на лестницу. Она кажется мне нереальной. Но я заставляю себя передвигать ноги по чертовым ступенькам, мысленно их считая. Даже ускоряюсь, когда чувствую, как Гордей дышит мне в затылок. Я не хочу, чтобы он меня касался.
Облегченно выдыхаю, когда прохожу в комнату и вижу кровать с одеялом.
— Иди в ванную, — указывает глазами направление.
— Можно я просто лягу в кровать? — пищу. — Мне холодно, и очень болит голова. Я все поняла. Все! — надрывно сообщаю ему.
— Я сказал, в ванную, быстро, — угрожающе произносит он. — Ты все равно там окажешься, а насильно или нет — выбирать тебе.
