Почему я вспоминаю его запах, голос, прикосновения? Почему мне снятся его глаза?
Ненавижу.
Ненавижу ещё больше, чем когда он меня похитил.
Ненавижу за то, что люблю.
— Ах, Тая, Тая, Таечка, — подмигивает мне Макар. Это мой напарник на баре. Вокруг расслабляющая молодежь и музыка. А мы с ним мешаем коктейли. — Ты что творишь? — возмущенно интересуется он.
— Что творю? — замираю, прекращая лить лаймовый сироп в коктейль, полагая, что делаю что-то не так.
— Ты почему сегодня особенно хороша? — флиртует гад, усмехаясь.
— Дурак, — шлепаю его по плечу, продолжая делать коктейль.
Макар хороший мальчишка.
Да, именно мальчишка. Потому что ему всего двадцать лет. Не то чтобы я сильно старше. Но не воспринимаю его серьёзно. Хотя харизмы и обаяния в нем хоть отбавляй. Да и неважно, сколько ему лет и насколько он хорош. В моей голове только подонок. С которым я сравниваю всех, и никто не проходит этот кастинг.
Дура.
Но я очень надеюсь, что это когда-нибудь пройдёт.
Пройдёт же? Должно пройти. Всё забывается, меркнет и стирается. Старые ноющие эмоции должны смениться новыми. И поэтому я флиртую с Макаром, чтобы доказать себе это.
— А почему только сегодня я хороша? До этого была не очень? — насмешливо выгибаю брови.
— Ну что ты, конфетка моя, ты всегда вкусная, но сегодня особенно сладкая, — играет бровями. Больше, конечно, стебётся, гад такой.
— Фу, Макар, прекрати лить этот приторно-сладкий сироп. Перебарщиваешь.
Отдаю посетителям нашего бара коктейли. Протираю стойку.
— Да? А тебе нравится, когда дерзят? Или что-нибудь пожёстче? — хитро щурится. — Ты не ванильная, да? Так ты только скажи, как тебе нравится.
— Ой-ой-ой, — смеюсь я. — Стремные подкаты, Макар. На, остынь немного, слишком горячий, — наливаю ему воды со льдом.
А сама беру под баром длинный белый кардиган, надевая его. Сезон подходит к концу, вечерами уже прохладно. А мой лёгкий сарафан не греет. Скоро и вовсе все туристы разъедутся, и, как говорит Макар, здесь станет очень тихо и умиротворенно.
Работа подходит к концу, почти все посетители разошлись из-за прохладного ветра с моря.
— Да когда они уже напьются своего пива? Куда в них столько помещается? — возмущается Макар, указывая глазами на компанию за дальним столиком, которая уже часа два цедит пиво и никуда не собирается. А наш бар работает до последнего клиента.
Пожимаю плечами, принимая от Макара кофе. Мы выходим из-за стойки и тоже садимся за столик отдохнуть.
— Через полчаса погаснет свет, — шепчет мне Макар. — Очень удивлюсь этому.
Усмехаюсь.
Марк так часто балуется с последними клиентами. Вырубает свет и делает вид, что что-то сломалось, провожая засидевшихся гостей.
— Ну вот хер ли его принесло? — указывая глазами на барную стойку позади меня, бурчит Макар. Мы устали сегодня. Да и время позднее.
— Не парься, я обслужу, — отмахиваюсь я, отставляя свою чашку с кофе. Поднимаюсь, оборачиваюсь, направляюсь к бару, где стоит высокий ширококостный мужчина в лёгкой белой спортивной рубашке и таких же тонких пляжных штанах.
Я настолько не ожидаю его здесь увидеть, что отказываюсь узнавать со спины. Но сердце отчего-то пропускает удары.
Захожу за бар, и мы встречаемся взглядами.
Гор облокачивается на стойку, подаваясь ко мне ближе. А я отступаю. Даже прикрываю на секунду веки, а когда открываю, он по-прежнему здесь. Мне вдруг кажется, что я сплю или сошла с ума, потому что не может его здесь быть.
Зачем он вообще здесь?
Чтобы меня снова ломало. И в этот момент я ненавижу его еще больше. За то, что такой же привлекательный, за то, что жадно его рассматриваю, за то, что тону в его бездонных глазах и подкашиваются ноги.
Прихожу в себя первой, собирая всю свою волю в кулак.
Где был этот подонок, когда я, как последняя идиотка, ждала его возле нотариуса?
— Добрый вечер. Что будете заказывать? — холодно интересуюсь я, словно не знаю его. Как он игнорировал меня в нашу последнюю встречу. Ухмыляется подонок. А мне хочется отхлестать его по щекам.
Ну зачем он вообще явился? Для чего?
У меня обнаружилось еще одно наследство, которое он не прибрал к рукам?
— Коньяк, — отзывается Гор своим невыносимо хриплым голосом.
Наливаю ему в коньячный бокал алкоголь, подаю.
— Что-то еще? — выгибаю бровь.
— Тебя, — нахально ухмыляется, салютуя мне бокалом.
— Я в меню не вхожу, — фыркаю, еле держа себя в руках, чтобы не сорваться и не высказаться в ответ. Но это эмоции. А я не хочу показывать, что вообще что-то чувствую к нему. — Не задерживайтесь, мы скоро закрываемся, — заявляю я и выхожу из-за стойки, возвращаясь к Макару.
— Конфетка, а ты что так покраснела? — интересуется Макар. — Стыдно, что отшиваешь меня в который день, — продолжает стебаться.
— Очень стыдно, — снова сажусь спиной к Гордею. А у самой ладони потеют и голова кругом, оттого что ветер дует в мою сторону, донося запах его парфюма.
Ой, мамочки. Во мне столько эмоций к этому мужику. Страх, ненависть, паника, обида, злость, тоска и…
