Посидев так ещё немного, я всё же решилась, коснулась его плеча, чуть толкнула, но Арт вдруг перехватил меня за запястье.
– Сейчас, Элин, ещё минуту, – сказал он строгим, но отстранённым тоном.
Мою руку он не отпустил, а я не стала пытаться вырваться. Но коль уж странный вергонец может говорить, значит, всё с ним в порядке. Подожду.
Моё внимание привлекла тёмная точка, появившаяся из-за очередного облака. Она становилась всё больше, и вскоре стало понятно, что это птица. Она стремительно приближалась, летела очень быстро, будто собиралась атаковать. Сделала круг над лавочкой и мягко приземлилась прямиком на выставленную Артиулом руку.
Я испуганно отшатнулась, продолжая смотреть на грозное пернатое создание. Птица оказалась чёрным вороном с такими же чёрными глазами и длинным клювом. Она вцепилась лапами в предплечье вергонца и глянула на меня с явной угрозой.
– Молодец, – проговорил Арт, погладив ворона по сложенным крыльям, и только теперь повернулся ко мне. – Не бойся, Элин, он тебя не тронет.
– Это твой ручной ворон? – спросила я, с недоверием разглядывая пернатого гостя. И лишь сейчас заметила, что к его лапке привязан маленький стеклянный флакон с розоватой жидкостью.
– Это Хран, мой фамильяр, – ответил Арт. – Я попросил его кое-что мне принести.
– Он летел из самой Вергонии? – выпалила я удивлённо.
– Нет. От границы. Но это всё равно далеко.
Артиул осторожно отвязал бутылочку от ноги птицы, погладил своего фамильяра по спине и что-то шепнул. Ворон взмахнул крыльями, поднялся в воздух и неожиданно пропал.
– Я отправил его в мою комнату в общежитии. Ему нужны еда и отдых, – пояснил вергонец, видя моё недоумение. – Рад, что ты решилась прийти. И давай не будем терять времени. Не уверен, что получится полностью нейтрализовать действие твоего ошейника, но попробовать сто́ит.
Он достал из кармана белый платок и внимательно посмотрел мне в глаза. Я честно старалась спрятать страх, не показать, что меня пугает и он, и вся эта непонятная ситуация, но, когда Арт протянул руку к моей шее, всё равно вздрогнула.
– Боишься, – сделал он верный вывод.
– Не понимаю, – ответила я правду. – Зачем тебе это? Почему вообще связался с рабыней? Для чего решил мне помочь?
– Ответ: «Просто так», тебя устроит? – спросил он спокойным тоном.
Я отрицательно помотала головой.
– Не верю в бескорыстие вергонского колдуна, – бросила, глядя ему в глаза. – Мне вообще с тобой встречаться опасно. Если кто-то увидит нас вместе, это может обернуться до меня чем угодно, вплоть до нового приговора.
– И всё же ты пришла, – он развёл руками. – Почему?
– Не хочу лишиться дара. А ты пока единственный, кто вообще подумал о том, что мои каналы могут перегореть. Другим всё равно. Не знаю, как ты собрался действовать, но я должна хотя бы это узнать. Лично мне не известно ни одного способа хотя бы ослабить действие ошейника, а если его с меня попробует снять кто-нибудь, кроме хозяина, артефакт сожмётся, убивая.
– Это я уже выяснил, – кивнул Арт. – Поэтому снимать не буду, не бойся. Но кое-что хочу предложить. Это, – он указал на бутылочку в своей руке, – уникальное зелье, полностью нейтрализующее любую магию. Я хочу смочить им платок и обмотать твой ошейник. В теории, артефакт просто перестанет работать. Но на практике никто подобного не делал.
– Ошейник может отреагировать на это, как на попытку от него избавиться. И тогда…
– Тогда я сразу верну всё, как было, – поспешил заверить Артиул. – Не позволю этой штуке тебя убить. Но доверишься ли мне ты?
– Всё равно не понимаю, в чём твой интерес? – этот вопрос не давал мне покоя.
– Может… я чувствую себя виноватым перед тобой? – предположил он, не отпуская моего взгляда. – За то, какими последствиями для тебя обернулась наша диверсия в замке Айнс.
– Лично ты ничего плохого мне не сделал, – ответила я, отвернувшись в сторону разгорающегося заката. – Тогда ведь и вправду шла война. Ты спасал своего принца. Некоронованного короля. Исполнял свой долг. Ты не виноват передо мной, Арт.
– Даже так? Неожиданно, – усмехнулся он, но как-то по-доброму. – Но Анхельма ты всё-таки считаешь виноватым.
– Да, – я заправила за уши несколько прядей у лица, которыми играл ветер, и попыталась собраться с мыслями. – Арт, я его лечила, помогала скорее поправиться. Не знаю, почему, но переживала за него, как ни за одного другого пациента. В тот момент мне было его очень жаль, я будто чувствовала, как ему тяжело, и даже не столько физически, сколько морально. А он… воспользовался моей глупой симпатией, моей идиотской доверчивостью. Изобразил приступ, а когда я сняла с него ограничители магии, просто лишил меня сознания и сбежал. Едва я очнулась в его камере-палате, меня сразу обвинили в предательстве. И казнили бы… если бы не вмешательство отца, который разделил со мной наказание. Сейчас он тоже раб, хотя ничем этого не заслужил… кроме того, что вырастил слишком глупую и доверчивую дочь.
