Лицо Арта оказалось слишком близко к моему. Я могла рассмотреть каждую его ресничку. Волосы у моего лица шевелило его лёгкое дыхание, и такая близость очень волновала. Мой взгляд сам собой упал на сжатые мужские губы, и возникла неожиданная мысль о том, что мне впервые не хочется шарахнуться от мужчины.
Я настолько сосредоточилась на разглядывании вергонца, что умудрилась пропустить момент, когда он закончил обматывать платок вокруг ошейника.
– Так, а теперь самое важное, – сказал он, встретившись со мной взглядами. – Зелье активируется заклинанием. Готова?
– Да, – выдохнула, чувствуя, как быстро бьётся в груди сердце.
– Альферс, – шепнул колдун, а я зажмурилась.
Ожидала, что сейчас произойдёт что-то страшное. Ошейник сожмётся, грянет гром, прибегут солдаты… но ничего не произошло. Только дышать стало легче, будто с меня сняли туго зашнурованный корсет. А потом… я почувствовала магию.
Она потекла ко мне, как тонкий ручеёк. Понеслась по венам вместе с кровью, окутала, словно мягкой шалью, и стало так хорошо, что закружилась голова.
– Ну как? Чувствуешь что-нибудь? – нетерпеливо спросил вергонец, опустив руки на мои плечи.
В его глазах стояли волнение и сомнение. Он явно был готов в любой момент сорвать с ошейника платок и всё же пока ждал моего ответа.
Но вместо слов я медленно вдохнула, прикрыла глаза и попыталась призвать крылья. Даже почувствовала, как они начали разворачиваться под тканью на спине… только мне не хватило сил раскрыть их.
– Не торопись, – строго произнёс Арт. – Не всё сразу, Элин. Крыльям нужно много магии, а в тебе сейчас крупицы. Твои каналы давно не пропускали через себя энергию, они уже начали разрушаться, им необходимо время на восстановление. Главное, что у нас получилось.
– Получилось, – прошептала я, не в силах до конца поверить в такое чудо. – Это… невероятно. Так легко дышится. Я… словно снова стала собой.
Он улыбнулся и, едва касаясь, погладил меня по щеке.
– Увы, это лишь временная мера. Действия зелья хватит надолго, но если твоя хозяйка увидит намотанный на ошейник платок, то может всё испортить. Лучше использовать его только здесь и со мной. К тому же, твой хозяин может почувствовать, что артефакт не работает. Поэтому, чтобы свести риск к минимуму, давай договоримся, что он будет у меня. Хорошо?
– Конечно, – я была настолько поражена и воодушевлена, что сейчас согласилась бы на что угодно. – Это невероятно, Арт! Прости, что не верила тебе.
– А если я обнаглею и поцелую тебя, что ты сделаешь? – спросил он, вдруг подавшись ближе.
Теперь наши лица разделяло расстояние не больше ладони. Но сейчас, когда до возможного поцелуя остался один маленький шажок, я вдруг вспомнила Ринора – его мокрые губы, противные прикосновения, гадкие приказы, и поспешила отодвинуться от Арта.
– Я не могу. Прости. Не получится, – сказала я, опустив плечи и понурив голову.
Не знаю, что он подумал обо мне в этот момент, но говорить ничего не стал. Сам сел ровно, откинулся на спинку скамейки и обратил взгляд к горящему алым закату.
Некоторое время мы сидели в тишине. Слушали лёгкий шум ветра, редкие переклички птиц, шелест листьев на деревьях. Иногда до нас долетали громкие возгласы студентов с ближайшего полигона, но я не боялась, что кто-нибудь сюда придёт. Это место было особенным, о нём знали в академии единицы, да и те предпочитали другие, более интересные, закутки, – ту же крышу, к примеру. А здесь для молодых магов было слишком спокойно и скучно.
– Ты говорила об отце, но ни разу не упомянула мать, – неожиданно сказал Артиул. – Она жива?
– Она ушла от папы, когда мне было десять, – сейчас, после всего случившегося в моей жизни, говорить об этом стало просто, а ведь когда-то столь личная тема казалась мне тяжёлой и болезненной. – Полюбила ханийского посла и попросила супруга отпустить её. Папа не стал держать, позволил ей уехать, но с тем условием, что она больше никогда не вернётся в Айвирию. И мама согласилась. Когда уходила, долго плакала, обнимала меня, умоляла отца позволить мне поехать с ней. Но папа отказал. Сейчас она живёт в Хайфе, у неё двое сыновей. Она пишет мне каждый месяц. Точнее… писала, до приговора. Потом я не получила больше ни одного письма.
Арт кивнул и посмотрел с пониманием. Я думала, он начнёт осуждать её поступок, как сделал бы любой мужчина, но Артиул удивил.
– По правде говоря, у нас похожие истории. Только моя закончилась намного печальнее, – проговорил он. – Мама вышла замуж за отца, потому что так решили её родители. Они разорвали её помолвку с любимым, кстати, айвом, и выдали за другого. Она смирилась, привыкла, родила меня, сестру. А однажды, спустя годы, встретила того своего первого возлюбленного, и чувства вспыхнули с новой силой. Она просила супруга её отпустить, умоляла, была готова пойти на что угодно, но он просто запер её в спальне. И однажды… в приступе слепой ревности… убил. С тех пор отец возненавидел айвов и Айвирию.
– Это ужасно! – воскликнула я. – Как он мог так с ней поступить?! Настолько ненавидел?
– Слишком сильно любил… по его словам, – пожал плечами Арт и тяжело вздохнул.
