И всё же интуиция упрямо твердила, что я сделал правильный выбор. Осталось решить сопутствующие этому выбору проблемы, а кроме того, получить согласие самой Элин. И что-то мне подсказывает: последнее сделать будет сложнее всего.
Нет, с Артиулом она бы, возможно, и уехала. Да и замуж за него согласилась бы выйти. Но меня настоящего она не просто ненавидит, а считает причиной всех своих бед. Я понимаю её, почти год она цеплялась за эту ненависть, держалась за неё, как за спасательный круг. Короля Вергонии воспринимала как вселенское зло. Я стал для неё воплощением жестокости и коварства, тем, кому она помогала, и кто обернул эту помощь против неё.
Конечно, в идеале было бы сначала сделать так, чтобы она в меня влюбилась, а уже потом открывать тайну собственной личности. Только нет у меня столько времени. Значит, придётся снова действовать прямо и наверняка. А рассказать правду придётся сразу после суда, причём сделать это так, чтобы у Элин не осталось возможности мне отказать.
Да, это вряд ли хорошо отразится на наших отношениях, но сейчас для меня главное – свадьба. А налаживать контакт с супругой буду уже потом, когда айвирцы и ведьмы перестанут совать носы в мою личную жизнь.
Открыв глаза, я ещё долго лежала, просто глядя перед собой. Смотрела на выкрашенную в светло-серый цвет стену незнакомой спальни и никак не могла собраться с силами, чтобы хотя бы сесть. Не хотелось ничего: ни пить, ни есть, ни шевелиться. На улице светило солнце, ветерок из приоткрытого окна шевелил штору, касался моего лица, но мне было всё равно.
С улицы доносился чей-то беззаботный разговор, звонкий смех, только меня всё это не волновало. Я больше не видела смысла ни в чём… и в собственной жизни в первую очередь.
Как ни старалась не думать о случившемся вчера, но эти воспоминания были слишком яркими. В памяти вспышками проносились наиболее жуткие моменты, и я словно наяву почувствовала, что меня снова лапают чужие руки, держат, бьют…
Притянув колени к груди, сжалась в комок и вцепилась пальцами в одеяло. Слёз не было… кажется, они закончились ещё вчера. Голос я тоже скорее всего сорвала, но проверять не стала. Зачем что-то говорить, если мои слова ни для кого ничего не значат?
Не знаю, сколько я так пролежала, но щелчок открывшегося замка́ на двери будто бы выдернул меня в жуткую реальность, в которой всё произошедшее могло повториться снова, а я ничего не смогу с этим сделать. Вчера могла сопротивляться только потому, что хозяин не приказал быть покорной. Видимо, это показалось ему забавным развлечением. Он дал мне шанс побороться за мою честь и от души повеселился, наблюдая за тем, как я пытаюсь отбиться от его дружков. Знал же, что достаточно будет всего одного слова, чтобы я покорилась чему угодно.
– Элин, проснулась? – проговорил где-то рядом Артиул.
Я помнила, что именно он вчера забрал меня. Унёс. Усыпил. Спас? С какой-то стороны, да. Но, по сути, сделал только хуже, ведь теперь хозяин меня обязательно накажет. И в глубине души мне даже хотелось, чтобы Ринор перестарался с приказами, и магия ошейника всё-таки оборвала мою жизнь.
– Эбелин, – снова позвал вергонец и, судя по звуку, сел на край кровати. – Как ты себя чувствуешь?
Как? Уничтоженной. Униженной. Разбитой. Растоптанной. Но стоит ли ему об этом говорить? Имеет ли это хоть какое-то значение?
Арт подвинулся ближе, дотронулся до моей руки, и я отпрянула. Вцепилась в край одеяла, попыталась отползти подальше. Это получилось само собой, страх включился раньше разума, я даже не сразу поняла, как оказалась в самом дальнем от него углу кровати. Замерла, глупо вжавшись в деревянную спинку, будто она могла меня хоть как-то защитить.
А когда всё же подняла взгляд на Артиула, то сжалась ещё сильнее. Он смотрел на меня с досадой, жалостью и раздражением, а его руки были стиснуты в кулаки. Злится? Не удивительно, у него же теперь наверняка неприятности из-за вчерашнего порыва. Хозяин точно меня ищет и, скорее всего, уже подал заявление в стражу о похищении рабыни. Даже думать не хочу, какие последствия теперь ждут нас всех.
– Тебе нужно поесть и выпить успокоительный отвар. Я заварил, он как раз настаивается в гостиной, – тихо, медленно и очень спокойно произнёс Арт.
Он встал с кровати и отошёл чуть в сторону.
– Не бойся меня, пожалуйста. Я в жизни много плохого сделал, но женщин к близости никогда не принуждал. Клянусь тебе, – вдруг с надрывом выпалил Арт. – Никогда не трону тебя без твоего согласия. Обещаю, что сделаю всё, чтобы тебе помочь. Только, умоляю, не смотри на меня так.
Я ничего не ответила. Смысл его эмоциональной тирады пока доходил с трудом, и верить в эти слова никак не получалось. Да, вчера он забрал меня у хозяина, фактически, нарушив закон, но…
