– Эбелин, мне так жаль, что тебе снова приходится проходить через суд, – сказала её высочество. – Я верю, что ты ни в чём не виновна, и мы это докажем. Жаль только, истинный виновник не понесёт должного наказания.
И бросила быстрый взгляд на Анхельма.
– Я могу надеяться, что ты проследишь за тем, чтобы нам не задавали лишних вопросов? – спросил он её деловым тоном. – Так уж вышло, Кэт, что из всех присутствующих здесь Дарвидов я считаю именно тебя самой честной и порядочной.
Она чуть смутилась, на щеках появился заметный румянец, но взгляд не изменился.
– Конечно, я прослежу, – ответила ему принцесса и поспешила снова повернуться ко мне, будто ей было неприятно даже просто смотреть на Анхельма.
– Спасибо, – ответила я ей. – Я не виновата, мне нечего скрывать. Ваш артефакт это подтвердит.
– Так и будет, – согласилась её высочество и, чуть постояв рядом с нами, всё-таки вернулась к супругу.
Я же вдруг заметила, что у меня дрожат руки, и поспешила спрятать их под столешницей. Это не укрылось от Хельма, он поймал под столом мои пальцы и крепко сжал.
– Не бойся, – шепнул он мне на ухо. – Скоро всё закончится, и ты получишь свою свободу от рабского ошейника. Гер мог организовать всё проще, но ему доставляет удовольствие показывать мне своё превосходство. Это месть, Элин. Мелочная, глупая, но всё же именно месть.
– За что? – спросила я, повернувшись к нему.
Но совсем не ожидала, что наши лица вдруг окажутся настолько близко, и едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. Правда, взгляд отвела, даже руку свою попробовала забрать, но Хельм не отпустил.
– За многое. В первую очередь, за захват его дворца и пленение королевы, – ответил он шёпотом и даже придвинулся ещё ближе к моему уху. – Именно это гложет его сильнее всего. Только Гер забывает, что мой дворец он тоже захватывал, жил себе там, как хозяин, и, кроме этого, убил моего отца… Так кто и кому должен мстить?
Я сглотнула, и сама сжала ладонь Анхельма. Он медленно выдохнул и обнял меня чуть крепче. На этом наш разговор затих.
Принц Анмар вернулся ровно в назначенное судом время. Сразу же в зал вошли судьи, и допрос продолжился, но теперь на моей шее висел синий драгоценный камень в серебристой оправе.
Вопросов стало меньше и звучали они исключительно по существу. Когда я с артефактом на шее подтвердила, что не помогала в организации побега Анхельма и оказалась жертвой его плана, которую он пощадил, меня, наконец, оставили в покое. Самому Хельму задали ещё меньше вопросов. Знал ли он меня до нашей встречи в замке Айнс? Помогала ли я ему осознанно или стала случайной жертвой? Говорил ли он мне о планируемом побеге? И всё в таком духе. Правда, его допрашивали всего минуты три, а потом принцесса Кэтрин собственноручно сняла с него кулон-артефакт.
Судьи снова удалились для принятия решения, но в этот раз вернулись быстро. И, попросив меня встать, главный из них с каменным лицом объявил:
– Суд постановил аннулировать обвинение в государственной измене Эбелин Лиссер и отменить вынесенный ранее приговор. Суд приказывает снять с Эбелин Лиссер рабский артефакт немедленно. Также суд постановил изменить приговор Эдмунду Лиссеру, допустившему гражданское лицо к арестованному преступнику. Решено заменить три года рабства одиннадцатью месяцами. И так как данный срок уже прошёл, суд постановил освободить Эдмунда Лиссера от рабского артефакта.
Он продолжал говорить, зачитывал пояснения, перечислял статьи кодекса, а у меня в голове будто ударил огромный колокол и продолжал гудеть. Я никак не могла поверить, что мой приговор аннулирован, что папе вернут свободу, хоть его и не оправдали полностью. Мир перед глазами начал расплываться от застившей их пелены слёз, а душу затопило невероятное облегчение.
Рядом снова появился Хельм, обнял меня, прижал к груди, а я уткнулась в его плечо и отпустила себя, разрешила себе разрыдаться, выплеснуть, наконец, те кошмарные эмоции, что копились во мне весь год. Да, я мечтала об этом моменте, грезила о нём вечерами. Но даже в самых смелых своих фантазиях не могла представить, что в день моего освобождения буду рыдать на плече того самого человека, из-за которого оказалась рабыней. И уж тем более, что вместо ненависти меня будет переполнять всепоглощающая благодарность.
***
Эниремия с интересом поглядывала на спящую на диване Элин. Я видел по сияющему взгляду сестры, что ей хочется задать мне немало вопросов, но пока рядом находилось слишком много людей, и она хранила молчание. Да, сейчас в гостиной их с Маром покоев собралась вся её так называемая семья: Гервин с Кэт, Мар, даже королева. Хорошо хоть, не было короля Сергиуса, и на том спасибо.
Я бы с радостью обошёлся без таких «семейных» встреч, но с Эбелин после суда случилась самая настоящая истерика – нервный срыв, как диагностировал вызванный лекарь. Она плакала и никак не могла успокоиться, пришлось даже усыпить её заклинанием. По-хорошему, следовало дать ей несколько дней передышки, полного покоя от переживаний, но я не хотел задерживаться в Айвирии.
