Невольница князя (СИ) полностью

И никто рядом не жил, кроме волхвов, которые и сдерживали недобрые силы. Однако пришло время разобраться, почему их усилия не впрок оказались.

— Дюжину крепких воинов снарядить! Выдвинемся поутру…

Но знать только сильнее зашушукалась. И, наконец, братья снова подали голос:

— Князь милостивый! А может, и твою новую наложницу взять?

— Волос ее уж больно приметен. Сказывают, таким мёртвая богиня благоволит.

— Может, ее молитвами и нечисть успокоятся?

Со всех сторон раздался согласный гомон. Но тут же утих, стоило вдарить кулаком по столу.

— Сам решу, кого мне брать! — рявкнул так, что аж огонь в лампадках колыхнулся.

И вышел.

А то свернет самым ретивым шеи. И плакать об этом не будет.

Хоть князь и велел отдыхать, но Забава не могла.

Так странно было находиться в мужской постели одной да еще без одежды. Думала прикрыть наготу разодранным платьем, однако не посмела.

Может быть, князь вернётся совсем скоро. И снова возьмёт ее как женщину…

Забава даже лицо в ладонях спрятала, но перед глазами все равно мелькнули картинки стыдных воспоминаний.

Вот она сотрясается от мощных толчков, стоя на коленях и прижимаясь грудью к простыням. Нежные вершинки трутся о покрывало, пальцы вцепились в шелк, будто в единственное спасение, а воздух дрожит от влажных шлепков, стонов и сбитого дыхания.

Или вот на боку, спелёнатая в крепких объятьях, задыхается от нехватки воздуха, пока мужская плоть сладко растягивает лоно, а пальцы нагло хозяйничают меж ног.

И снова на коленях. Только в этот раз дыхание перехватывало от забитого горла. Каждый раз Властимир пытался двинуться глубже, чтобы войти полностью. Но пока не получалось.

Забава равно выдохнула.

Страсть князя всегда жадная и опасная. Но от этого только приятнее!

До беспамятства стыдно признать — с каждым разом ей все более нравилось принадлежать господину. Чувствовать себя слабой рядом с ним. Принимать его силу.

Разве так должно быть?

От женщин она только и слышала, что-де слишком это утомительно, а иной раз больно — внимание мужа в постели. И пуще всего на свете каждая ждала старческой немочи. Тогда мужику только еда и хмель интересны. Вот где спокойствие! А может, врали со стыда? Не могли рассказать, как им хорошо с мужем, чтобы другие не осудили? Ведь если слушать волхвов, женщинам полагались лишь страдания и беды…

— Я же велел спать! — прогрохотало сбоку.

Забава аж взвизгнула, шарахаясь к самой стенке. Но, неловко запутавшись в покрывале и растрёпанных косах, упала носом в подушки. А сверху навалилось тяжёлое тело. Сграбастав ее, словно медведь, Властимир перетянул свою наложницу ближе и ловко освободил от покрывала. Обнаженное тело мигом лизнул сквознячок, и кожа изошла мурашками. Холодно!

Забава крепче приникла к мужской груди, выискивая тепла. Ткнулась лбом в крутой изгиб плеча.

— П-прости, господин… Без тебя не могу уснуть.

Властимир только хмыкнул.

Широкая и горячая ладонь опустилась на ее спину и медленно поползла вниз, прогоняя озноб.

Забава даже глаза прикрыла. Так приятно! Время от времени князь наглаживал ее, будто кошку. И его ласка была ничуть не хуже страсти! Дарила столько же наслаждения, и внутри будто огненные цветы распускались.

Но в этот раз нежничал Властимир недолго.

— Уехать мне надобно, — проговорил вдруг.

А она чуть в рубаху его не вцепилась.

Уехать? Куда?!

— По делам, — заявил тут же.

Ох! Она что же, вслух спросила?

Забава оторвалась от мужского плеча и посмотрела на Властимира. В его глазах вновь клубилась буря, грубые черты совсем закаменели, а крылья носа то и дело вздрагивали, будто Властимир с трудом сдерживал разъяренный вздох.

Не следует сейчас лезть с расспросами к хищнику. Но и молчать она не могла.

— Я могу помочь, господин? — произнесла тихо.

А князь ещё больше помрачнел.

— Нет.

Горько слышать! И предчувствие нехорошее такое. Тревожное.

Забава вновь улеглась на мужскую грудь.

— Ежели так, то об одном лишь молю — возьми с собой лютоволка. Он хороший защитник. Будет охранять.

— Боишься за меня?

— Да, князь. Очень боюсь. Ой! — выдохнула, очутившись вдруг на спине.

А Властимир навис сверху, прижимая ее запястья к перине.

Сердце часто-часто застучало о ребра — до чего прекрасен! Темные волосы упали на лоб шелковыми прядями, взгляд жжется, будто пепельный огонь.

— Хорошо, — протянул негромко. — Возьму.

И от хрипотцы в его голосе сделалось совсем жарко. Забава облизнула губы. А в следующий миг их пробовал уже князь. До того голодно, будто времени у них совсем не осталось. Забава не противилась его напору. Не могла, да и не хотела.

А в сердце жила надежда на то, что поутру Властимир сменит свое решение. Хоть бы так и было!

Утром началась суета. Собирался поход, взмыленные слуги метались от горницы к горнице — тащили поклажу, воины звенели латами, начищали мечи. Такие хмурые, серьезные… Нет, нехорошее что-то случилось!