Естественно, что «гири» регулярно отметаются во время шмона, но проходит одна – две недели, и хата восстанавливает все понесенные потери.
Существует официальная (устоявшаяся) классификация: воры, авторитеты, положенцы, братва, стремящиеся, мужики и все остальные – «зимогоры», «бандерлоги», «бандероли», то есть те, кто прибыл-убыл, – ни толку, ни пользы (только место занимают).
На самом низком уровне, а вернее, вне всяких уровней – все категории «обиженных» (выломившиеся из хат, крысы, стукачи, «ментовские-кумовские казачки», пидоры и т. п.). У них ничего нельзя брать. нельзя даже прикасаться к ним, их не пускают к дубку (едят они отдельно, в районе дальняка).
Но это, как я уже говорил, общеизвестная, «официальная» иерархия. На деле все гораздо сложнее, имеется масса оттенком и полутонов. Даже в элите преступного мира – среди воров – не все равны. Есть «более равные». Молодые воры, особенно из «пиковых» (то есть «кавказской национальности») имеют меньшее влияние, чем русские, особенно те, кто «в законе» не первый год. Хотя формально все воры равны.
Чуть ниже на этой иерархической лестнице – авторитеты. Формально они не обладают никаким статусом, но де-факто иногда их слово и мнение ничуть не ниже воровского. Пример – Отари Квантришвили. Сейчас я сам вот уже полгода нахожусь в постоянном и тесном контакте с таким авторитетом. (Кстати, врач, кандидат медицинских наук. Именно он, Валера-«Одессит», «Глыба» спас мне руку, меняя повязки и обычной заточкой снял восемь швов. (Была история, при которой моя рука была располосана от кисти до локтя. Как-нибудь, расскажу…) О непростой судьбе Одессита, когда-нибудь, напишу отдельно.)
Авторитеты стараются особо не светиться в тюрьме, не афишировать свою связь с преступным миром, но вместе с тем участвуют во всех сходках и в решениях всех общих проблем.
Статус «положенец» мне самому не до конца понятен.
С одной стороны, они только на одну ступеньку ниже вора. Положенец на Централе – смотрящий за всем СИЗО. С другой стороны, положенец может быть и обычным смотрящим в обычной хате.
Братва – многочисленный «средний класс» преступного мира. В тюрьме и зоне стараются держаться вместе, не размывают «чистоту рядов». К братве относятся и бригадиры, и рядовые быки. Уровень развития, как правило, очень низкий. Все разговоры вокруг того, у кого какой был «мерин» («Мерседес»), прикид, каких телок снимали, где, как и с кем «зажигали» (то есть прожигали жизнь). Очень многие – на «дури» (на наркоте). Часами могут говорить о своей крутизне, оружии, автомобилях. Вне этих тем – темный лес. У многих по 4–8 классов образования. В СИЗО исполняют те же самые функции бригадиров и быков при смотрящих и авторитетах. Цель жизни – еще один «мерин», классный прикид, модная телка, кабак. С ними почти не о чем говорить. Разве что о делюге…
Стремящиеся – самая размытая и многочисленная категория. Это люди, которые не входили ни в какие бригады и группировки. Кидалы, крадуны и т. п. Имеют по несколько ходок в зону. Возраст от 19 лет до 60. От ярко выраженных дилетантов до одиночек-профессионалов, от самопальных «налетчиков-разбойников», сдернувших шапку с прохожего. До «ломщиков» и мошенников экстракласса. Держатся нейтрально, но все-таки стараются быть ближе к братве. По жизни – бродяги.
Особый разговор о «коммерсах», то есть обо всех категориях людей, попавших сюда по коммерческим статьям. От взяточников до ларечников, от банкиров до фирмачей.
Им здесь достаточно сложно. Отношение здесь к ним такое же, как и на воле, – раскрутить, доить, стричь… Причем у всех – от оперов до братвы.
Опера начинают бросать из хаты в хату, из общака на общак (выбирая максимально переполненные хаты). Потом – намек, что за 200–300 долларов в месяц могут поместить в приличную хату (на спец) и «оставить на время в покое».
В самой хате – своя раскрутка (подводят подо что угодно – от косяков до крысятничества) и выкручивают дачки на имя тех, кто не получает ничего вообще (то есть – на хату), регулярную (от 100 до 1000 долларов) «помощь» на воле и т. д. и т. п…
Практически каждая хата старается заполучить несколько коммерсов. Во-первых, это – регулярный грев, а во-вторых, к ним ходят адвокаты и, значит, есть возможность перебросить письмо на волю, минуя цензуру в СИЗО.
Меня «дернули» на суд. Об этой «беспонтовой» (бессмысленной) поездке стоит рассказать отдельно.
Заказали, то есть громыхнули в тормоза, пробормотали несколько фамилий и – с вещами «по сезону» на суд. Произошло это около двух часов ночи. «Тормозные», то есть те, кто постоянно дежурят у тормозов, мгновенно растолкали меня и сообщили об этом.
Естественно, что ни сам суд, ни спецчасть СИЗО никого никогда о дате суда не предупреждают. Держат в постоянном напряге. Если успевает, сообщает адвокат.
