«Сунь записку внутрь и верни книгу туда, где нашла» или «Они крепко спят, можно
заглянуть, удовлетворить любопытство, и все будет хорошо».
Было темно снаружи, но со мной всегда был фонарик в дозоре, и я включила его и
открыла книгу.
«Эмма» от Джейн Остин.
Я улыбнулась, вспомнив, что книгу любила Кэролайн. Я прочитала первые строчки
шепотом:
– Эмма Вудхаус, красавица, умница богачка, счастливого нрава, наследница
прекрасного имения, казалось, соединяла в себе завиднейшие дары земного
существования и прожила на свете двадцать один год, почти не ведая горестей и невзгод.
Я глубоко вдохнула.
– Счастливая эта Эмма, – тихо сказала я себе, думая, что и жена Гранта должна была
считать себя счастливой. Я закрыла книгу и положила ее рядом с собой, а потом
обратилась к записке в левой руке. Обычный белый листок. Потрепанный по краям и на
местах залома. Я провела по записке большим пальцем, размышляя, сколько раз Грант
раскрывал ее и читал за последние пару лет. Я очень хотела прочитать ее, но не хотела
предавать его. Кто–то еще читал письмо? Это даст понять, какой он человек, или покажет,
как я лезу в чужую жизнь?
Я быстро схватила книгу и сложенную записку и пошла в кубрик. Я встала, захотела
спрятать листок в книгу, а книгу вернуть на место, но тут развернула записку. Она была
напечатанной, не написанной, как я ожидала, и я быстро принялась читать ее, осмеливаясь
двигать только глазами.
Ты будешь ненавидеть меня за это письмо, но я это сделаю. Я не виню тебя за то,
что ты не хочешь говорить о моей болезни, но мне важно кое–что сказать, и если ты не
послушаешь, то, может, хоть прочитаешь, когда будешь готов.
Хоть вы и хорошо притворяетесь, я знаю, что умираю. Может, и ты это
ощущаешь. Знаю, ты молишься, чтобы все изменилось, чтобы я вернулась домой, но мое
сердце знает, что это не произойдет. Я ощущаю эрозию в себе. Не всегда больно, но это
всегда есть. Разум и душа смирились, и я боюсь не за себя, а только за тебя. Мой милый
и нежный Грант.
Кто почешет тебе спину в точке у центра позвоночника? Кто выставит таймер
на кофемашине, ведь ты за шесть лет не научился? Кто купит тебе новые носки, когда
твои будут с дырами? Кто будет приносить тебе миску шоколадного мороженого на
ночь? Кто будет плыть с тобой по миру? Кто будет любить тебя так сильно, как я?
Я лежу и смотрю, как время ускользает от меня, а думать могу лишь о тебе. Ты
этого не заслужил, и мне жаль, но не из–за того, что я была центром твоего мира…
хоть и недолго. Я могу лишь надеяться, что ты будешь в порядке. Что моя болезнь не
заберет сразу две жизни. И что ты не запомнишь меня такой. Прошу, помни меня
другой. Знаю, тебе будет сложно после потери, но я не буду спокойна, пока не пойму,
что ты снова счастлив. Я уже скучаю по твоей улыбке, потому что я давно уже ее не
видела.
Прошу, не забудь о путешествии, о котором мы мечтали. Представляй меня на
борту, и я буду там. Представляй меня по пути. Представляй меня, глядя на воду.
Представляй, как я хлопаю и поддерживаю тебя. Представляй, как я успокаиваюсь, когда
ты возвращаешься домой невредимым.
А что будет потом… я могу лишь представить.
Мое тело онемело, я держала листок в руке, слезы лились по щекам. Я зажала рот
ладонью, заглушая всхлип, что не удержался в горле.
Я быстро сложила письмо и вернула в книгу. Всхлипывая, я подбежала к борту и
