– Постой тут! – воскликнул Тафф и прежде, чем Кара успела его остановить, исчез в толпе. Вглядываясь в запруженный народом проулок в поисках братишки, Кара увидела миссис Гальт, которая обнимала Лайама так, будто никогда в жизни больше его не отпустит. При виде их сияющих лиц Каре наконец-то сделалось тепло. Да, всё пошло не так, как планировалось, но хоть это она сделала как надо! И всё же её безумно раздражало, сколько людей благодарят за это серых плащей, как будто бы это они вернули им детей!
Тафф выбрался из толпы всего с одной игрушкой: деревянным тайничком, который он показывал Каре на корабле.
– Остальное пришлось оставить, – сказал он. Мальчик готов был разреветься, но сдерживал слёзы. – Это то, что нам понадобится прямо сейчас.
Расспрашивать, зачем, было некогда. Нужно было добраться до Каменного Дома раньше серых плащей. Тюрьма стояла на западной окраине Наева Причала, и Кара знала только одну дорогу туда: дорожку по склону нависавшего над пляжем холма, поросшего бурьяном.
Оттуда, с высоты, им было хорошо видно всё, что творится внизу.
В песок были врыты высокие столбы. Верхушки столбов намазали чем-то маслянистым и подожгли. Под этими импровизированными факелами, точно овцы, теснились горожане, окружённые прямоугольником серых плащей. Любого, кто подходил слишком близко к оцеплению, отпихивали назад тычком посоха с шаром.
Некий человек восседал на массивном чёрном коне, наблюдая за толпой. Люди всё ещё переговаривались, переходили с места на место, а он не собирался говорить, пока не завладеет их вниманием безраздельно. Человек терпеливо ждал. Один за другим жители Наева Причала устремляли на него взгляд. У некоторых в глазах уже читалось благоговение. В конце концов, то был особый человек. Человек, который умел внушать преданность.
– Добрый вечер, заблудшие! – провозгласил самозванец, присвоивший лицо их отца. – Меня зовут Тимоф Клэн, и я явился сюда, чтобы спасти вас всех.
«Вексари создаёт магию, но не магия создаёт вексари».
Мама Кары в выражении чувств была сдержанной и соглашалась обниматься и целоваться не прежде, чем закончит сажать ту луковицу, которую держала в руках, или развешивать собранные травы. А вот папа никогда не стеснялся. Увидит, бывало, как Кара бежит по полю, тут же бросит всё, что бы он ни делал: воткнёт топор в пень, уложит плуг на землю, – и ну подкидывать её в воздух, приговаривая: «Месяц ты мой ясный!», любуясь, как маленькая Кара запрокидывает головку и тянет ручонки к небу. Вот почему, хотя Кара отлично понимала, что этот всадник внизу – лишь оболочка её любящего папы, которого она знала когда-то, первым её порывом было сбежать вниз и броситься к нему на шею. Папа – это надёжность, папа – это дом, папа – это всё, по чему она так страшно тосковала.
Но тут он заговорил, и чары развеялись. Её настоящий папа никогда не говорил таким ледяным тоном.
– Мы схватили вашу ведьму, – сообщил Тимоф Клэн. Его голос разносился во все концы пляжа. На нём был безупречно-белый плащ, и лицо, озарённое светом факелов, было свежевыбрито и свежевымыто. – Вы снова в безопасности, как и все те, кто следует Пути.
А позади него в Наев Причал бесконечным потоком втягивались солдаты. Иные верхом, но большинство – пешие.
«Сколько же их, этих серых плащей! – думала Кара. – Неудивительно, что я никого из них не узнала!» Очевидно, среди них где-то были и люди из Де-Норана, но воинство Тимофа Клэна умножилось многократно.
«У него теперь целая армия».
– Может быть, нам стоит пойти туда? – сказал Тафф. – Может быть, когда папа нас увидит, он вспомнит, как он нас любит, и это разрушит заклятие?
– Это не наш папа. Это просто тварь, которая похитила его тело.
– Ну попробовать-то можно? Он же так близко!
– Он никогда ещё не был дальше, чем теперь.
Восток протолкался в передние ряды внезапно загипнотизированной толпы и с тревогой посмотрел снизу вверх на всадника.
– Это я за вами посылал, – сказал он, потирая лысое темя костяшками пальцев. – Я слышал рассказы о том, как вы спасли Фрайнклин от гнусной девки, что превращала сны в кошмары, а деревню Денхольм – от летучей ведьмы, от чьего крика лопались стёкла и кости. По правде говоря, тогда я находил эти рассказы сомнительными, но теперь…
– Ты веруешь, – произнёс Тимоф Клэн. – Это хорошо. Денхольм и Фрайнклин – отнюдь не единственные деревни, которые мы спасли, и к нам ежедневно приходят вести о всё новых пробудившихся ведьмах. Магия распространяется по Миру, подобно чуме.
«Гримуары! – подумала Кара. – Дело рук Риготт!»
Она услышала скрип колёс и устремила взгляд на противоположный конец пляжа. Между двумя идеально ровными колоннами марширующих серых плащей на пляж въезжала вереница клеток на колёсах, таких же, как та, в которую заключили Бетани. Отсюда Каре не видно было лиц пленниц. Она видела лишь смутные силуэты: иные неподвижно лежали ничком, иные прижимались к прутьям клеток…
Ведьмы!
