– …чтобы она вернула моего отца. Но судя по тому, что мне известно о гримуарах, вряд ли она сможет просто взять и отменить заклятие откуда угодно. Это сработает, если мой отец будет где-то рядом с Грейс, так что мне потребуется как можно быстрее добраться туда, где он – время тут явно решающий фактор. И не только для моего папы, но и для Бетани и всех остальных девочек. Ведь если мы не успеем вовремя изгнать из его тела Тимофа Клэна, он их всех казнит!
– А ты, случайно, не знаешь, куда он их тащит?
– Он говорил, что «к останкам его первой жизни». Я так понимаю, имеется в виду могила Тимофа Клэна – настоящего Тимофа Клэна. Это было бы проще простого, если бы хоть кто-то знал, где она находится. Проблема в том, что большинство людей не верят, что Тимоф Клэн вообще существовал. Они думают, он просто мифический герой, и Дети Лона выдумали его, как и магию с ведьмами.
Кара обеими руками отвела волосы за спину.
– Все же думали, что наш народ – это такие сумасшедшие сектанты. И ведь отчасти они были правы.
Экипаж грохотал по дороге. Стайка рыб с золотистыми плавниками взмыла над поверхностью озера и снова ушла на глубину.
– Ничего не выйдет, – сказал Лукас. – Ну допустим, найду я Тимофа Клэна. А как ты узнаешь, где искать меня?
– А-а, это самое интересное!
Кара сунула руку под плащ, достала две витых раковины и протянула одну Лукасу.
– Ты скажешь что-нибудь в одну раковину, а я на том конце услышу тебя и отвечу.
– Магия… – сказал Лукас, разглядывая раковину. – А это не опасно?
– Вовсе нет!
– И что, я в любое время смогу с тобой поговорить? Как бы далеко друг от друга мы ни были?
– Наверное, да, – сказала Кара. – Мы их испытывали на расстоянии не больше мили. И Тафф должен был держать вторую ракушку в руках, иначе ничего не выходило.
Лукас пристально смотрел на ракушку.
– Тебе этого правда хочется? – спросил он.
«Нет! Мне хочется, чтобы ты поехал со мной! Я не хочу опять расставаться!»
– Да, – ответила Кара, сдерживая слёзы. – План и так-то достаточно сумасшедший, но без тебя совсем ничего не получится.
Лукас спрятал ракушку в карман плаща.
– Ну хорошо.
– Спасибо! Только не приближайся к ним. Тимоф Клэн не должен знать, что ты шпионишь…
– Ну конечно!
Экипаж миновал поворот, и перед ними открылся Гильдефройд – точнее, то, что осталось от Гильдефройда. Видимо, прежде по обеим сторонам улицы стояли дома и магазинчики. Возможно, она освещалась фонарями на свешарах, а может быть, и нет. Теперь Кара уже никогда этого не узнает. От домов остались груды брёвен и камня. Улица была завалена обломками – Лукасу пришлось придержать лошадей и перевести их на шаг.
– Что тут произошло? – спросил он. – Город как будто бурей снесло. Но не могла же это быть…
– Тсс! – сказала Кара. – Я что-то слышу.
Гробовую тишину разбивал ритмичный стук. Кара, дочка фермера, узнала его сразу: звук лопаты, втыкаемой в землю. Лукас осторожно вёл экипаж через развалины Гильдефройда. Шум становился всё громче по мере их приближения к просторному полю у черты города. Славное такое место, с небольшим прудиком в центре и множеством деревьев, под которыми можно было укрываться от летнего зноя. Очевидно, прежде горожане собирались тут на пикники и на праздники.
Теперь это было кладбище.
Свежие холмики тянулись неровными рядами. Могильных плит было не видать. Только простые деревянные таблички, воткнутые в землю, и на каждой – имя, начерченное нетвёрдыми взмахами кисти. Человек стоял в свежевырытой яме глубиной в три фута и выкидывал наружу лопату за лопатой. Лицо у него было перемазано землёй, руки без перчаток – в кровавых мозолях. Кара с трудом сдержала гримасу – от него воняло.
– Добрый день, – сказал Лукас.
– И вам того же, путники, – буркнул мужчина, не переставая копать. – До станции Ильма уже рукой подать. Езжайте дальше этой дорогой, и приедете туда меньше, чем через день.
– Спасибо, – сказала Кара. – Вы нам очень помогли. Но дорогу мы и так знаем.
– Что здесь произошло? – спросил Лукас.
– Да вот, глядите, – ответил мужчина, принимаясь копать ещё быстрее. – То и произошло. А разговорами о том, как оно вышло, их уже не вернёшь.
– У нас есть вода, – сказала Кара. – И еда. Хотите?
Могильщик бросил копать, посмотрел на свои трясущиеся руки.
– Пожалуй, это было бы кстати, – сказал он. Кара предупредила Сафи с Таффом, чтобы не высовывались из экипажа, и принесла могильщику флягу свежей воды, галет и сыру. Мужчина принялся есть, сперва неуверенно, а потом всё более жадно, как будто организм вдруг вспомнил, что надо делать, чтобы выжить.
Управившись с едой, могильщик вонзил лопату в землю и опёрся на неё – его пошатывало.
– Ну, я вам расскажу, что тут произошло, – сказал он. – Но вы мне, конечно, не поверите. Я бы и сам себе не поверил.
– А вы попробуйте, – ответила Кара. – Сейчас не много есть такого, во что бы я не поверила.
Могильщик откинул волосы со лба. По сутулой фигуре и дребезжащему голосу Кара дала бы ему лет пятьдесят, но лицо у него было намного моложе: гладкое, без морщин.
«Случившееся было настолько ужасно, что он состарился сразу на десятки лет».
