– Не разговариваю и не ужинаю с ведьмами, которых потом… – он деликатно замолчал.
– Надо же, – сказала Триш. – Но пока ничего непоправимого не произошло, ты можешь меня отпустить, и мы обо всем забудем.
«Во имя всех стихий, некромантии и мусорной магии, только бы выбраться отсюда. Только бы остаться живой».
Тень грустно взглянул на Триш и вздохнул:
– Что ж… Ты должна понять: я делаю то, что делаю, ради всего мира. Мне жаль, что именно ты представляешь опасность. Мои чувства не должны влиять на объективное положение вещей. Если я буду плохо выполнять свою работу, это кончится катастрофой.
– Но послушай! – Триш не смогла сдержаться и повысила голос. – Я самая обычная ведьма. И клянусь, что не желаю миру зла.
– От наших желаний мало что зависит. Лучше поешь.
– Что? Последний ужин перед…
Тень вскинул голову. Он очень серьезно отнесся к ее вопросу.
– Нет, пока не последний. Поверь, мне самому не хочется делать то, что придется. Но мы выбрали неправильную тему, которая не способствует хорошему пищеварению.
– Пищеварению? – Триш даже задрожала от гнева. – Серьезно?
– Ох, плохая идея. Плохая. Вот что бывает, когда нарушаешь правила. Тогда тебе лучше вернуться обратно в комнату.
– Нет! – испугалась Триш. – Я хочу остаться и поесть.
Маг уже поднимался, но после ее слов снова сел на место.
– Хорошо, – сказал он. – Но если ты будешь пытаться давить на жалость или просить тебя отпустить, то отправишься в колодец.
Он прикрыл глаза и несколько раз про себя повторил: «Зло следует искоренять без жалости. И если ведьма является сосудом, вмещающим это зло, следует уничтожать сосуд».
Обретя подобие равновесия, Тень снова открыл глаза. Триш сидела тихонечко.
– Ешь, – приказал он.
Ведьма послушалась и принялась молча накладывать в тарелку еду. Триш изо всех сил напрягала слух: может, с улицы долетит какой-нибудь шум, и это будет подсказкой.
Она ковырялась в тарелке, стараясь, чтобы вилка не скребла о фарфор, хотя руки дрожали. Стояла подозрительная тишина. Только старый дом вздыхал сквозняками и поскрипывал половицами.
«В каком доме может находиться подобный колодец? Думай, Триш, думай».
– Я не надеюсь, что ты поймешь, – неожиданно сказал маг, оторвавшись от еды, – но я должен рассказать. Ты утверждаешь, что ты самая обычная ведьма? Но это не так.
Триш хотела возразить, мол, нет, она как есть обыкновенная и звезд с неба не хватает, но мужчина предостерегающе поднял руку, давая понять, что не желает, чтобы его перебивали.
– Некоторые из вас – хранительницы страшного зла и даже не подозревают об этом. Зло маскируется. Для непосвященных мусорная магия – это ерунда. Что, казалось бы, такого в том, чтобы… Какой у тебя талант?
– Вещи в ящике раскладываются в правильном порядке, если я коснусь ручки кончиком носа, – отчеканила Триш.
– Вот! Что-то вроде этого. Сущая безделица. Но все гораздо глубже, Триш. Стихийники слишком заняты своими склоками, обогащением, переделом власти и не обращают внимания на ведьм. А вашей магии только это и нужно! Чтобы ее не замечали до поры до времени.
Триш терпеливо ждала, когда маг дойдет до сути. Он все больше и больше распалялся. Голос его становился громче, а в глазах разгорался огонь чистого безумия.
– Ведьмы вроде тебя, Триш, обладают одной нехорошей особенностью. Если рядом с ними оказывается другая ведьма с подходящим талантом, ваши магии начинают взаимодействовать. Так рождается еще одна сила. Казалось бы, какой шанс ведьме встретить такую пару? А? Я тебя спрашиваю?
– Не знаю, – сказала Триш.
Она плохо понимала, о чем он говорит. А Тень чувствовал это и сердился.
– Огромный! Магия притягивает магию. Даже если две ведьмы родились в разных частях страны, рано или поздно они встретятся. Их притянет друг к другу, пока они не окажутся на одной улице или не пойдут в один и тот же модный магазин. Мы поняли, что наша столица – это центр. Такие, как ты, Триш, носительницы зла, перебираются сюда. А дальше случается страшное.
– Да что случается-то?
– Из последнего? Мертвые начали оживать. Припоминаешь такое? – Он явно пытался язвить.
– Но… эпидемия. Это же древняя история. Она никак не связана… При чем здесь мусорная магия?
– Объясняю еще раз. Две мусорные ведьмы, обладательницы ничтожных сил, сошлись в определенный день и час. Их силы слились в нечто большее и запустили процесс…
– Но это же невозможно.
Тень насмешливо посмотрел на Триш. А та попыталась воззвать к голосу его разума.
– Мертвые начали оживать в результате огромного магического возмущения. Ни двум, ни трем, ни даже сотне ведьм подобное не под силу. Все стихии оказались бессильны.
– А знаешь ли ты, кем был первый некромант? Если точнее, кем была его мать?
– Дай угадаю, – сказала Триш. – Мать первого некроманта была мусорной ведьмой.
– Вот именно!
Тень заволновался. Забытые кушанья постепенно остывали.
– И то же самое происходит сейчас. Мальчики, рожденные мусорными ведьмами, становятся некромантами! В семьях стихийников это редкость.
– Но это ничего не доказывает, – запротестовала Триш. – Я имею в виду, не могут ведьмы быть виноватыми в катастрофах такого масштаба.
