Нельсон, биолог, чуть ли не преклонялся перед правдоподобным обликом этого млекопитающего. С этого момента вся история человечества была запечатлена в графическом виде для ознакомления с ней двух изумлённых путешественников.
Но здесь была первая свободная витрина. Испытывая сильное беспокойство, Нельсон прочитал надпись на бронзовой табличке.
ЗМЕЕВИДНАЯ ЛАЦЕРТА
Биолог поднял глаза от таблички. Но витрина, мерцавшая и переливавшаяся голубовато-зелёным светом, целая и невредимая, была пуста. В ней просто ничего не было.
— Забавно, — размышлял вслух Маккензи, пока Нельсон задумчиво рассматривал стеклянную витрину, которая в данном случае напоминала стеклянный колпак. — Это первый пробел во всей серии.
— Да, — сказал Нельсон, потянув за ручку стеклянного колпака.
К своему удивлению, он смог его поднять. Затем он увидел у основания сосуда, на расширяющемся выступе подставки, маленькое колёсико, которое управляло устройством для откачки воздуха и герметизации.
Он случайно положил руку на то место, которое было закрыто колпаком, и мгновенно потерял в ней чувствительность. Казалось, что вся его рука, от запястья и ниже, стала не чем иным, как комком бесчувственной материи. Он поспешно отдёрнул её. И сразу же в неё вернулись жизнь и чувствительность.
— В чём дело? — с профессиональным интересом быстро спросил Маккензи. — Горячо?
— Нет, — ответил Нельсон, аккуратно ставя стеклянный колпак на место. — Совсем нет. Никаких ощущений. Моя рука полностью онемела.
— Теперь всё в порядке?
— Вполне. Должно быть, в этих магнетических пульсациях есть что-то такое, что отключает жизненную силу, не уничтожая саму жизнь.
— Тогда, если это так, все те… те экземпляры, которые мы видели, живы? Живы, но бездействуют?
— Интересно, — сказал Нельсон.
Маккензи молча вздрогнул.
— Пошли, — сказал он. — Пошли. Кажется, я вижу там горного льва.
Раздражённо нахмурив брови из-за этого незначительного перерыва в колоссальной экспозиции экспонатов, Нельсон последовал за ним. Звуки, издаваемые маленькой ящерицей в коробке из-под сэндвичей, засунутой в его рюкзак, были похожи на назойливые импульсы, раздражающие его мозг. Они прошли мимо хамелеона, представителей всякой дичи и мелкой фауны и добрались до места, где возобновилась история этой эпохи растительной жизни.
Здесь, примерно в паре сотен ярдов от пустой витрины для ящерицы, Нельсон остановился с видом человека, который твёрдо принял решение. Маккензи удивлённо посмотрел на него.
— Мы возвращаемся, — сказал Нельсон.
— Возвращаемся? — недоверчиво переспросил молодой человек. — Куда? Почему?
— К змеевидной лацерте. Я должен. Я просто обязан. Я не могу идти дальше.
— Но… но мы сможем вернуться… назад? — прошептал Маккензи.
Это была поразительная мысль. Нельсон никогда не рассматривал такую возможность.
— А нам хватит времени? — продолжал допытываться его ассистент-биолог. — Ночь может застать нас врасплох, прежде чем мы доберёмся до конца этого пути.
Вместо ответа Нельсон указал на Солнце. Оно висело в ярком небе точно на трёхчасовой отметке.
— Идём, — приказал Нельсон.
Послушно, как человек, находящийся под гипнозом, Маккензи повернулся и пошёл обратно по шоссе. Нельсон шагал рядом с ним. Казалось, что они преодолевают сильный прилив, как будто борются с постоянным сильным ветром. Нельсон чувствовал себя как во сне, его одолела вялость, причину которой он не мог понять. Только его несгибаемая воля заставляла их обоих двигаться вперёд. И по-прежнему ничто не двигалось и не жило на всём этом жутком шоссе, кроме двух мужчин, идущих под тёплыми лучами солнца.
Они медленно вернулись назад и остановились перед пустой витриной для ящериц.
— Ну, вот мы и на месте, — выдохнул Маккензи. — И что теперь?
Вместо ответа Нельсон аккуратно снял свой рюкзак и достал коробку из-под сэндвичей. Быстро схватив ящерицу за загривок, он снял колпак и положил извивающуюся рептилию на подставку.
Существо мгновенно застыло. Нельсон убрал онемевшую руку и уставился на образец. Ящерица, как живая, стояла на своих четырёх крошечных лапках, тело слегка изгибалось, голова поднята, маленькие глазки-бусинки блестели, смотря в никуда.
Нельсон осторожно накрыл её стеклянным колпаком и повернул колёсико, чтобы создать вакуум. Из-под основания пьедестала послышалось слабое жужжание, которое затем прекратилось. Бог науки принял подношение. Когда Маккензи попытался поднять стеклянный колпак, то обнаружил, что это невозможно сделать.
Двое мужчин уставились друг на друга.
— По крайней мере, это вполне подходящий экземпляр, — заметил Нельсон. — Он похож на виды Старого Света. А теперь пошли.
