Это фотография Кайли. Нет – не Кайли –
– Оставь ее, – слышу, как говорит Ной уходя. – Она мне больше не нужна.
Воскресный день вышел просто мучительным. Я выбралась из дома Морганов пораньше, чтобы позвонить в больницу с телефона-автомата. Тарин все еще в коме, и голос медсестры был не очень-то оптимистичным. И потом мне пришлось приехать сюда, помогать с обустройством танцзала, где несколько часов подряд я вынуждена работать с Ноем.
Он щелкает переключателем, и моя спина теплеет от света фотографий, которые он развесил на заднем фоне вокруг фрески Эхо.
– Черт, – бормочу, когда молоток попадает не совсем ровно по гвоздю, отчего тот сгибается пополам. – Эхо, можешь подать мне другой гвоздь? – прошу я.
– Держи. – Она достает один из переднего кармана своей спецовки и протягивает мне.
Я остро осознаю близкое присутствие Ноя, купаясь в тоске и пряча ее за неловкостью. Мы не говорили весь день – не такой уж и маленький подвиг, учитывая, что мы оба в маленьком уголке танцзала отеля Клэрмонт, в импровизированной фотостудии, дополняющей и завершающей фреску Эхо.
Кроме того, я с тревогой жду ответа Люсии. У нее уже несколько дней есть детали об обоих участниках торгов, но она так и не перезвонила мне. Я нервно проверяла свой телефон весь день. Она, должно быть, еще не получила ответа от своего компьютерного парня, который должен был проследить личности потенциальных покупателей. И пока она не дала о себе знать, я в заторможенном состоянии. Ничего не могу поделать с Ридом, пока не удостоверюсь, что он Кир, и это сводит меня с ума. Я волнуюсь, что не получу доказательств до конца аукциона завтра, пока мы будем на винном заводе. Время на исходе.
– Эхо, это великолепно.
Я напрягаюсь, услышав голос Рида позади.
– Спасибо, – отвечает она. Я смотрю на ее лицо и с удивлением замечаю, как она покраснела, ее смуглые щечки более розовые, чем я когда-либо видела, цветом почти походят на шарф цвета корицы, обернутый вокруг ее волос с пряжей и лентами.
Рид прав – ее фреска
– Привет, Ной, Кайли.
– Привет, – прохладно отвечаю Риду, не оборачиваясь, и сильно бью молотком по шляпке гвоздя, который мои пальцы держат идеально прямо.
– Привет, – бросает Ной с подлинным дружелюбием.
– Ты определенно завтра должен взять с собой камеру, – говорит Ною Рид. – Винодельня довольно живописна.
– Не беспокойся, – отвечает Ной. – Я никогда не выхожу из дома без нее.
Ненавижу это – Ной и Рид подтрунивают друг над другом как лучшие друзья. До колик в животе.
– Мы замечательно проведем время, – заявляет Рид. Я нацеливаю молоток. С удовлетворяющим меня стуком я бью прямо по гвоздю, с одного удара загоняя его глубоко в стену. Опускаюсь на колени к коробке с гвоздями и беру еще один, засовываю его в карман комбинезона, прежде чем повернуться лицом к лицу с Ридом.
– Так что же ты здесь делаешь? – спрашиваю я.
Он оценивающе глядит на меня.
– Думаешь, можешь заставить меня так легко раскрыть карты? Хорошая попытка, Кайли.
– Собираешься удивить нас? – Ной ухмыляется Риду, старательно избегая моего взгляда.
Рид мягко посмеивается.
– Если я отвечу, это уже не будет сюрпризом, правда ведь? – Его лицо становится серьезным. – Не терпится узнать вас всех получше.
– Вы двое не возражаете, если я на минутку украду Эхо? Нужно покрыть звезды блеском, для чего требуется ее художественная натура, – говорит Рид.
– Вперед, – вяло отвечаю ему. Я чувствую, как Рид и Эхо отходят, оставляя меня наедине с Ноем, но заставляю себя сфокусироваться на задаче, держа гвоздь между губами, пока я натягиваю полотно.
Я чувствую взгляд Ноя на спине. Мне хочется, чтобы он завтра не пришел, чтобы остался дома, в безопасности. Даже оскорбления отца предпочтительнее того, что запланировал Кир.
– Ной? – окликаю я.
– Что? – плоско отвечает он.
– Возможно, тебе не следует приходить завтра.
Он всасывает воздух.
– Серьезно? Ты настолько ненавидишь меня, что даже не можешь находиться рядом одну ночь?
