Родители Веруси заявили, что будут счастливы отдать дочь под опеку женщины, которая живет таким благим делом – воспитывает больного сына и несет свой крест. Не надо спрашивать за что, надо спрашивать почему? Именно господь направил ее – заниматься чужими детьми, искать выход, новые дороги.
Лариса Витальевна вышла из церкви в недоумении. Она понимала, что у отца Маринки нужно попросить деньги на непредвиденные расходы в виде Веруси. И не понимала, как сможет девчушка ездить в одной компании с Аркашей. Она вообще ничего не понимала. Веруся выскочила вслед за ней и порывисто обняла.
– Спасибо! – шепнула девчушка. – Спасибо, что заберете меня! Я все сделаю! Все, что скажете!
Лариса Витальевна села в снег и завыла, как больная собака. Мимо шли люди, но никто не подходил. Обходили ее, как чумную или сумасшедшую. Сколько она так просидела, не помнила. Как добралась до дома, тоже. Но уже дома поняла, что беда обошла ее стороной.
Аркаша ездил в поездки на таблетках. Он или спал, или находился в дреме. На окружающую действительность реагировал вяло. Верусю не узнал. Все время проводил в гостиничном номере. Смотрел телевизор или в стену. Лариса Витальевна набирала на завтраке булки, фрукты, колбасу, сыр и оставляла Аркаше на целый день. Кажется, она давала ему слишком большую дозу. К концу поездки он превращался в овощ.
После первой поездки последовала вторая и третья. Мы стали костяком делегации. Новые дети присоединялись, но мало кто задерживался. Мы были вымуштрованы. Веруся стала нашим главным козырем, выбивающим слезу у потенциальных спонсоров.
Я не помню, откуда мы возвращались. Помню, что заболела еще в поездке и не смогла поехать на очередную ферму с экологической морковкой. Мой текст должна была срочно выучить Маринка, и ее это не радовало. Память у нее была хорошая, но ей было лень напрягаться. Однако Лариса Витальевна сказала, что, если она не вызубрит текст, вылетит из состава делегации. Маринка вылетать не хотела – ей нравилась свободная жизнь, пиво, которое можно было употреблять в любых количествах. Она сильно поднаторела в английском благодаря своим похождениям. Гордо заявляла Елене, что лучший способ выучить язык – завести любовника. Даже собиралась поступать в институт Мориса Тореза. Ее отец не переставал спонсировать Ларису Витальевну, видя такие успехи дочери. Маринка находила себе любовников все старше, начала читать книги на языке и иногда подменяла Елену в качестве переводчика. Тогда в наших разговорах появилось слово «отработать». За отработанный визит Лариса Витальевна выдавала наличные деньги. Маринка спускала все на выпивку и книги. Про наркотики, надо признать, забыла начисто.
Я покупала что-то нужное из одежды – махровый халат, удивительно мягкий, с капюшоном. Пальто на осень – старое стало совсем мало. Тогда впервые у меня появилось нормальное нижнее белье – трусы с кружевами и лифчик, который идеально подходил по размеру. Часть денег я откладывала, понимая, что могу надеяться только на себя.
У мамы было удивительное качество. Наверное, оно есть у всех людей в той или иной степени. У меня оно отсутствует напрочь. Я не умею очаровываться людьми. Ни при первой встрече, ни при второй. Мама же всегда приписывала людям качества, которых те были начисто лишены. Так, Ларису Витальевну мама считала умной, заботливой, чуть ли не подвижницей и злилась, когда я пыталась сказать, что нашей руководительнице и котенка нельзя доверять, не то что ребенка. Что та могла и хотела заботиться только о собственном сыне. На остальных детей ей было наплевать: поели или остались голодными, спали в кровати или мерзли на полу, как случилось один раз в какой-то экологической деревне, где полностью отсутствовало отопление и нам выдали грелки. Кто-то из детей заболел и лежит с температурой? И на это наплевать.
Веруся сильно ударилась ногой, налетев на камень. К вечеру большой палец распух, и девчушка едва ходила. Но твердила, что все хорошо, ничего страшного. Мы уже научились заботиться о себе сами. Объяснялись в аптеках жестами, показывали, что болит. Нас жалели и давали лекарства. Верусю мы отвели в аптеку и продемонстрировали провизору ее распухший палец. Женщина начала кричать, размахивать руками и кинулась к телефону, чтобы вызвать «Скорую помощь». Но мы кое-как ее убедили никого не вызывать, а продать нам мазь от ушибов.
Идея принадлежала Маринке. Мы подошли к Ларисе Витальевне и попросили денег на непредвиденные расходы в виде необходимых лекарств.
– Совсем обнаглели? – возмутилась наша руководительница.
– Тогда завтра сами выступайте и рассказывайте про морковку, – заявила я.
– Неблагодарные твари. Какого рожна вам еще не хватает? Кормишь вас, поишь, никакой благодарности, только дай да подай, – рявкнула Лариса Витальевна.
– Хотим Верусю отвести в кафе-мороженое и в магазин сладостей. Она там никогда не была, – сказала Маринка.
– Вот, подавитесь, – Лариса Витальевна бросила на кровать десять долларов.
– Каждому, – тихо сказала Маринка.
