Рассмотрение общих стилей деятельности в качестве матрицы для специфических черт и симптомов затрагивает две проблемы, поднятые психоанализом и до сих пор не нашедшие удовлетворительного решения. Первая проблема — это «выбор невроза»: то есть, исходя из каких факторов у человека вырабатываются именно такие симптомы; вторая проблема — проблема понимания характера. Они связаны между собой: их можно даже считать разными аспектами одной и той же проблемы. То есть склонность к определенным симптомам можно считать проблемой характера, а характер можно рассматривать как сумму основных относительно стабильных форм деятельности, которые мы обсуждали. Но во время зарождения психоанализа на эти проблемы смотрели совершенно иначе.
Тогда основным направлением психоанализа было изучение инстинктивных механизмов и сбоев, которые в них случались. В этом же направлении шло изучение патологических симптомов. Изучали содержание симптома и частные формы деятельности, и проблема выбора невроза заключалась в поиске соответствия содержания симптома с психосексуальной фазой. Помимо этого искали причины конкретных психосексуальных фиксаций.
В чем заключается ограниченность такого понимания? В него хорошо укладываются некоторые аспекты невротических симптомов, зато другие аспекты невозможно проследить до начального толчка или конфликта.
В компульсивном мытье рук и в навязчивой идее о чистоте можно увидеть реакцию на анально-эротические импульсы. Но из специфического контекста сексуального конфликта трудно вывести интенсивность работы и прочей деятельности, моральные убеждения, связанные с этими симптомами, а также опору на саму реакцию (а, например, не на механизм подавления). Фрейд понимал, что невозможно решить проблему выбора симптома. опираясь только на либидозный конфликт и фиксацию. Он писал:
Мы знаем, что нельзя полностью попять предысторию невроза, если акцентировать свое внимание лишь на стадии либидозного развития, не принимая в расчет стадию развития эго Мы ограничимся «либидозным развитием, так как не имеем достаточно информации. В настоящее время нам известно очень немного…»[2]
До сих пор не нашли своего обобщения характерные формы деятельности и не была создана теория «характера», имея в виду определенный смысл этого понятия. Интерес раннего психоанализа к характеру[3] был скорее интересом к проявлениям инстинктивного содержания (ранние влечения, их сублимация и формирование на них защитной реакции), к специфическим чертам личности или. набору этих черт.
Справедливо считается, что в работах Фрейда, Джонса и Абрахама содержатся предположения о том, что обобщенные в той или иной мере формы поведения не всегда привязаны к символическим проявлениям первичных (original) объектов: иногда в этих формах появляется стремление к адаптации. Иными словами, инстинктивные формы обобщаются в более широкий стиль деятельности. Однако это были всего лишь предположения и случайные идеи, и очевидно, что в основном они работали в ином направлении. В частности, концепция сублимации предполагала выход инстинктов за пределы первичного объекта, но в то время этот выход скорее означал смещение влечения от первичного объекта к объекту, который его заменял. Иными словами, в этих работах можно найти концепции определенных форм эго, тенденций и механизмов (например, сублимации и реакции), но при этом они не описывают основные модели деятельности, формирующие то. что мы называем характером.
Такое понятие характера появилось несколько позже, в анализе характера Вильгельма Райха.[4] Согласно Райху, невротическое решение инфантильного инстинктивного конфликта достигается в процессе общего изменения деятельности, при полной кристаллизации невротического характера. Райх так и изучал «характер, как единое целое», а не его отдельные черты и защитные механизмы, и у него именно характер в целом стал объектом терапевтического внимания. Проблема, — говорит он. — не в содержании и не в природе конкретной черты характера, а в изначальной модели реагирования в целом.»[5]
Такие способы поведения — например, «самоограничение и однообразие в жизни и мышлении» у человека с обсессивно-компульсивным характером невозможно описать, исхода только из контекста раннего влечения. Форма характера «не может создаваться индивидуальными импульсами и содержанием отдельных черт; она придает точности ее неповторимость».[6]
Это не просто обобщенные формы деятельности, они являются стабильными и даже застывшими. Эго «затвердело», защитные реакции приняли определенные формы, ранний конфликт «трансформировался в долговременное отношение, в хронические автоматические реакции».[7] Таким образом, здесь происходит отделение способов деятельности от содержания инфантильного конфликта (то есть от предполагаемой причины) и, по крайней мере, в этом аспекте, они становятся независимыми от первоначального конфликта. Это обстоятельство является важнейшим в концепции обобщения форм деятельности.[8]
