Я опять встала и прошла на кухню с Ланкой на руках. В мисочке лежал корм, чистую водичку я налила ей вечером. Подтолкнув котенка к миске с едой, я наблюдала, что она будет делать. Ланка понюхала корм, зацепила лапкой одну звездочку и стала гонять ее по полу. «Значит, не голодная!» – констатировала я. Ланка еще с минуту погоняла кусочек корма и, забросив его под тумбочку, вопросительно посмотрела на меня.
Я, как классическая «сова», вовсе не собиралась всю ночь играть с кошкой или держать ее на руках, а потому вернулась в спальню и опять положила котенка рядом с собой.
– Сейчас пригреется и уснет, – опрометчиво подумала я и закрыла глаза.
Но – не тут-то было!
Ланка, видимо, в знак благодарности за заботу, улеглась на подушку и начала тереться носом о мою щеку, а потом взялась вылизывать мне лицо. Я не ожидала такого бурного проявления чувств и пыталась спрятать лицо под одеялом, но Ланка упрямо решила довести процедуру умывания до конца. Прогнать ее я не решилась: ребенок от всей души ластится к родителям, а мы его будем ругать. Неудобно как-то! А то ведь потом не ласкаться, а кусаться и царапаться начнет. И я стойко выдержала весь процесс.
Закончив наводить чистоту, Ланка улеглась шапкой вокруг моей головы и засопела прямо в ухо. Через несколько секунд она уже «урчала» как маленький трактор. Уснула! А я лежала и боялась пошевелиться, чтобы не разбудить малышку. Мне было уютно и тепло рядом с ней, но уснуть я не могла.
Все сладко спали, а я лежала с открытыми глазами и размышляла:
– Если это только первые дни ей не хочется быть одной, – я еще потерплю. Но если она собирается так проводить каждую ночь – я повешусь! Я могу лечь в двенадцать, да хоть до трех ночи сидеть, если чем-то интересным занимаюсь, но потом я должна спать без приключений до самого утра, хотя бы часов до восьми – иначе я просто больная хожу целый день. Да-а! Не зря все-таки природа придумала, что детей рожать надо в двадцать, ну – до тридцати пяти, а не в шестьдесят! Бессонные ночи в молодости переносятся гораздо проще.
Так я провела где-то полчаса и решила все-таки отнести Ланку на ее кресло. Она нашла себе спальное место на том же кресле, где сидит уже много лет огромный серый заяц Пьер – мягкая игрушка, подаренная мне мужем на день рождения шестнадцать лет назад. Заяц, особенно – в первые годы своей жизни у нас, был великолепен и всеми любим. Он сразу занял большое кресло в гостиной, и с тех пор на этом кресле никто кроме него не сидел. Все безоговорочно признали за ним право на это кресло, и, казалось, так будет всегда. Но все меняется. Эта маленькая проказница быстренько сориентировалась в пространстве и улеглась Пьеру под бочок. Поскольку заяц вроде не возражал, я перенесла кошачью постель к нему на кресло, и они с кошкой стали дружить.
Все-таки заяц у нас уникальный. Столько лет живет – и все еще не надоел и всем нужен! История его появления у нас тоже памятна.
Мы с мужем поехали на ВДНХ погулять или что-то купить – уже не помню, и по пути из метро до входа на выставку смотрели, что продается в маленьких палатках. Это была середина 90-х годов, тогда торговали все и всем. И вот, проходя мимо палатки с мягкими игрушками, я увидела этого зайца. Естественно, я двинулась прямо к нему. Нет, я тогда вовсе не собиралась его покупать, но пройти мимо и не посмотреть, не погладить пушистую шубку этого красавца я не могла!
Заяц был великолепен! Огромный, «сидячий», светло-серый, с белой манишкой и белыми вставками на мордочке и лапах, с очаровательным выражением «лица» – он был неотразим! По размеру он был примерно с пятилетнего ребенка, только в три раза толще. Он был настолько хорош, что уйти от него я не могла.
Я всю жизнь обожала красивые мягкие игрушки. Не все подряд, а те, которые были сделаны действительно талантливо. Такие игрушки раньше встречались нечасто, поэтому этот заяц моментально покорил мою душу. Муж, видя эту немую сцену с зайцем и зная мою страсть к мягким игрушкам, тронул меня за плечо:
– Ну что? Нравится? Я, молча, кивнула.
– Так давай купим! Тем более, что у тебя скоро день рождения. Порадуй себя!
По тем временам заяц стоил довольно дорого. И, во-первых, мы еще только шли на выставку, а таскать этого тяжелого зайца три-четыре часа в толпе народа было бы не очень удобно, а во– вторых – жалко было столько денег тратить на игрушку. Мы никогда не располагали большими суммами «лишних» денег. Но заяц был так хорош, что я закрыла глаза на все неудобства и благодарно кивнула. Я почему-то временно потеряла дар речи и только кивала. О том, чтобы купить зайца на обратном пути не могло быть и речи. Такой заяц был один! Сидели там еще розовый и голубой, но они были не настоящие, что ли!
