Вот так родилось мое первое «кошачье» стихотворение. Я про него утром уже и забыла, но родились другие строки, и я поняла, что все в жизни не просто так: и появление кошки, и ее «бессонный» характер, и то, что несколько лет назад муж тоже начал писать стихи. Но у него все они очень «качественные» – серьезные, с философским уклоном. Он много раз предлагал мне тоже попробовать что-нибудь написать, но я не могла срифмовать и двух слов.
А вот с появлением Ланки у меня возникло странное чувство, будто кто-то вкладывает мне в голову рифмы, темы или прямо стихотворение. Но только если тема меня чем-то затронула. У меня нет стихов «ни о чем», они все «по поводу». И что самое для меня непонятное – я не помню наизусть ни одного своего стиха. Даже неудобно. Что это за автор, который свои стихи читает с листа! Может потому, что все они написаны ночью, в полусонном состоянии, и моей головы хватает только на то, чтобы написать, а вот запомнить уже не могу. Впрочем, если честно – то и не пыталась.
Спасибо, Ланка, что ты дала мне время для творчества, но спать-то когда-нибудь тоже нужно! Стараюсь ложиться пораньше, но это редко выходит.
Вот сейчас я пишу, а Ланка улеглась на столе передо мной, разложила свой пушистый и широкий в основании, как у бобрихи, хвост, и жмурится.
С появлением кошки в нашем доме все оказалось точно, как писали в умной книжке: вся наша жизнь стала вертеться вокруг нее. Не забыть купить травки, поменять наполнитель в лотке, налить чистой водички в блюдце, достать игрушки из-под шкафа, куда их Ланка регулярно загоняет, вычесать кошку, убрать ее шерсть со всей мягкой мебели, поиграть с «ребенком», наложить корм в миску – всего не перечислишь.
На наше счастье шерсть у кошки была роскошная, не сбивалась в колтуны, и Ланка сама вполне справлялась с уходом за своей пушистой шубкой. Мы, конечно, вычесывали ее раз в неделю, но исключительно для собственного удовольствия.
Все это были вполне нормальные, иногда даже приятные, заботы. Но вот ее ночные развлечения совсем выбили нас из привычного ритма жизни.
– Должен же быть у нее хоть один недостаток! – смеялся муж.
Ему хорошо говорить. У него удивительная (для меня) способность: если нужно – засыпать в любом месте, в любое время, при любом шуме. Особенно под орущий телевизор. А если я войду и выключу его – мой соня сразу просыпается – я его сон нарушила, видите ли!
А мне нужна тишина, горизонтальное положение и темнота. Я не могу спать днем, даже после бессонной ночи, не могу спать урывками и просыпаться каждые два часа. Конечно, в молодости, когда росла дочь, я вскакивала на каждый писк, но когда это было… А теперь, если я полноценно не высплюсь ночью – я не человек!
Но Ланке все это было неведомо, и объяснять было бесполезно, хоть мы и пытались. Ланка внимательно, склонив головку, слушала мои тирады о совести и моем преклонном возрасте, казалось – проникалась. Ее голубые глазищи смотрели спокойно и безмятежно, как-будто хотели сказать, что она все поняла, постарается вести себя в соответствии с нашими требованиями, но ничего не может гарантировать. Я с ней соглашалась: нельзя давать обещание, если не уверена, что сможешь его выполнить.
Расходились мы с благими намерениями, но природа брала своё.
Прошло полтора месяца со дня появления в нашем доме этой пушистой озорницы. Жизнь наша действительно изменилась – мы снова стали родителями малыша, причем – довольно шустрого и изобретательного. Ланка спокойно проводила день, отсыпалась, а к семи-восьми часам вечера отправлялась ужинать, тщательно умывалась и требовала развлечений. Ее любимыми игрушками стали небольшие помпоны из ниток, легкие пластиковые шарики и несколько мышек из мягкой резины с пищалкой внутри.
Как она с ними носилась, изображая охоту, – это надо было видеть! Она плюхалась на игрушку, смешно угрожающе гребла лапами по ковру, потом подкидывала мышку вверх, ловила, прижимала лапой к полу и, если мышка издавала писк, – это была победа! Ланка брала добычу в зубы и приносила нам: к ногам или прямо на диван. Мы, конечно, ее хвалили, гладили, всячески поощряя на продолжение охоты, потому что смотреть на нее было очень интересно.
Потом она нашла себе другое развлечение. Некоторое время она гоняла пушистый шарик по полу, а потом лихим ударом загоняла его под шкаф, затем ложилась перед ним, распластавшись и засунув под него нос, и выразительно косилась на нас, предлагая тоже лечь в засаду и караулить мышку. Если мы не сразу ложились вслед за ней, Ланка начинала утробно урчать. Было ли это недовольство по поводу нашей нерасторопности, или она просто пугала добычу – не знаю. Но уж после этого мы точно ложились рядом с ней, брали длинную трость и фонарик и извлекали игрушку. Кошка радостно хватала ее, и все начиналось сначала.
