Тоска становилась невыносимой. На слдующій день Мишель напишетъ или пойдетъ на улицу Сенъ-Перъ. Достаточно уже и этихъ двухъ съ половиною дней томительнаго безпокойства!
Посл дня хлопотъ и суеты, онъ вернулся, чувствуя себя очень одинокимъ и очень унылымъ, въ квартиру, гд столько вещей напоминали ему объ его благосостояніи и о тонкихъ наслажденіяхъ прежнихъ дней; онъ испытывалъ однако большую потребность въ одиночеств и въ отдых.
Слуга вышелъ; ничьи шаги, никакой шумъ не отвлекали Мишеля отъ его мыслей. Рдко, черезъ большіе промежутки времени, прозжала по улиц карета. Шумъ, сначала глухой, отдаленный, росъ, расширялся, разражался громко подъ окнами, затмъ, ослабляясь, незамтно уменьшался, исчезалъ опять въ тишин.
Треморъ опустился на диванъ въ курительной, гд нсколько мсяцевъ тому назадъ онъ такъ долго разговаривалъ съ Дараномъ и оставался такъ, неподвижно, съ потухшей папироской, углубленный въ какія-то размышленія.
Ему казалось, что онъ принялъ довольно сильное наркотическое средство, достаточное, чтобы парализовать его члены, но слишкомъ слабое, чтобы дйствовать такимъ же образомъ на его мысли.
Онъ услышалъ звонъ колокольчика у дверей, но такъ неясно въ томъ почти гипнотическомъ состояніи, въ которомъ онъ находился и которое его уединяло, длало невоспріимчивымъ къ окружающимъпредметамъ, что мысль пойти отворить не промелькнула у него въ ум. Раздался второй звонокъ, боле сильный; тогда молодой человкъ вспомнилъ, что онъ назначилъ Дарану часъ, въ который онъ разсчитывалъ вернуться, и живо поднялся.
Сначала Мишель различилъ въ рамк открытой двери только силуэтъ женщины, тоненькой, одтой во все темное, затмъ почти тотчасъ же, сразу, какъ будто сіяніе окружило пришедшую, онъ узналъ Сюзанну, и что-то странное произошло съ нимъ; между тмъ какъ волна радости хлынула къ его сердцу, у него явилось неясное подозрніе о каприз, объ умышленной жестокости. Въ тотъ самый моментъ, когда, въ безумномъ восторг онъ почти врилъ въ тщетность своей тревоги, онъ живо вспомнилъ пережитое за послдніе дни; изъ этихъ сложныхъ чувствъ родилась пламенная злоба, страстный гнвъ противъ этого хрупкаго существа, явившагося къ нему такъ неожиданно. Онъ не задавалъ себ вопроса, узнала ли Сюзанна о несчастіи съ Парижскимъ банкомъ или ему еще придется ей это сообщить. Онъ уже объ этомъ не помнилъ, по крайней мр какъ о побудительной причин безразсудной выходки, совершенной третьяго дня; онъ думалъ, онъ помнилъ только объ одномъ: какъ жестоко онъ только что страдалъ, что въ два дня, ему казалось, онъ пережилъ цлую жизнь; и вотъ она опять была тутъ, такъ какъ ей пришелъ капризъ вернуться, можетъ быть, весело улыбаясь, ожидая, пожалуй, чтобы просили у нея прощенія, котораго слдовало бы ей самой вымаливать, и скоре всего не подозрвая о тхъ мученіяхъ, которыя были причинены ею безсознательно, забавы ради.
— Это я, — сказала миссъ Севернъ голосомъ, которому она старалась придать спокойствіе и даже развязность, между тмъ какъ сама задрожала, лишь только открылась дверь и она увидла его.
Не говоря ни слова, Мишель провелъ ее въ курительную, затмъ заперъ за собою дверь и вернулся къ молодой двушк.
— Не будете ли вы наконецъ такъ добры, — сказалъ онъ, — освдомить меня о томъ, что здсь происходитъ вотъ уже два дня? Вы не только оставляете Кастельфлоръ, какъ бглянка, но даже не считаете нужнымъ написать хоть нсколько словъ Колетт или мн, вы…
Слезы брызнули изъ глазъ Сюзанны. Она сдлала инстинктивный жестъ, какъ бы умоляя пощадить ее отъ рзкихъ словъ.
— Я ушла, потому что Клодъ разсказалъ мн… потому что я думала, что… ужасныя вещи! И затмъ… пришелъ Даранъ, и онъ мн сказалъ, что вы разорены, что вы станете бднымъ, маленькимъ провинціальнымъ архиваріусомъ, что вы не хотите больше на мн жениться…
Мишель слушалъ со страшнымъ напряженіемъ въ лиц, съ блдными губами, не смя говорить, не смя угадывать, что скажетъ Сюзанна; вся жизнь его существа сосредоточилась во взгляд, которымъ онъ испытывалъ взволнованное лицо молодой двушки.
На одно почти незамтное мгновеніе миссъ Севернъ остановилась, затмъ, сложивъ руки и наполовину плача:
— О! Мишель, — молила она, — я буду работать, если нужно… Умоляю васъ, женитесь на мн, несмотря ни на что, я…
Но уже съ заглушеннымъ крикомъ, съ крикомъ почти мучительнаго упоенія, Мишель ее схватилъ, заключилъ въ свои объятія. И въ продолженіе долгаго момента онъ удерживалъ ее такимъ образомъ подл себя, не находя словъ, чтобы высказать, какую онъ испытывалъ торжествующую радость, теряя всякое представленіе о времени, о событіяхъ, о вещахъ, окружавшихъ его, — съ затуманенными глазами, съ шумомъ моря въ ушахъ, не видя даже ее, возлюбленную, испытывая только ощущеніе ея нжнаго, доврчиваго, совсмъ близкаго присутствія, аромата ея волосъ, живую теплоту ея лба, терпкій вкусъ ея слезъ, безумное волненіе ея бднаго, маленькаго сердечка.
Когда онъ заговорилъ, это было какъ бы во сн, совсмъ тихо, съ безсмысленнымъ страхомъ оживить пережитыя горести,
— Вы вдь хотли выйти замужъ только за богатаго?
— Я не знала…
— Вы меня немножко, значитъ, любите?
