Сука! И ведь не звонит, не пишет. На объекте не встречается, хотя машина его стоит в гараже, а перед входом дежурит кортеж охраны. Окна его дома занавешены, и даже в панораме первого этажа мне не удалось поймать ни одной человеческой тени. Он словно специально дистанцируется, отдаляется.
Наверное, думает, что я идиотка малолетняя? Боже, ну почему я никак не могу вырвать его из своих мыслей? Всматриваюсь в машины, в лица, оборачиваюсь на любой звук, надеясь встретиться с зеленью его глаз.
Добби Доббитович оказался мировым мужиком. Они за сутки сняли брусчатку, да так аккуратно, что я тем же вечером удачно продала её, а деньги положила в конверт, подсунула под входную дверь. Но и на этот жест никто не отреагировал. А вчера мастера закончили монтаж новой подъездной площадки, и дом просто кардинально преобразился. А Мятежный был вновь безмятежен, равнодушен к переменам. Казалось, что даже если я построю новую террасу из говна и палок, то он попросту пройдет мимо, лишь бы насолить.
Все эти мысли превратились в один порочный замкнутый круг. Я вновь и вновь бродила по нему, как в забытье. Весь мир перестал существовать, а Мятежный – нет. Он занозой поселился где-то в душе. Всё, что будоражило ещё недавно, померкло на его фоне.
– Вера! – вскрикнула Леська, нервно расхаживающая по парковке у нового дома, где недавно поселился мой родной брат. Моё сердце пустилось в пляс, потому что знала, что через лесок находится участок Мятежного. Всего метров триста по лесному бурьяну…
– Привет, Лесь. Я так соскучилась, – обняла молодую жену своего брата, прижала и позволила прослезиться.
Я была рада, что и они решились перебраться сюда. Вадим, конечно, не горел желанием, потому что в родном городе у него миллион дел. Но все прекрасно понимали, что то место навсегда останется живым напоминанием о беде, через которую пришлось пройти этим двоим. Вадюша спас Леську, подобрал её безжизненное тельце на обочине и помог выбраться из болота, куда их обоих затягивало слишком стремительно. И после этого я ещё больше зауважала брата. Он вдруг показал, что умеет любить так отчаянно, так честно, искренне.
– Идём, нас ждут.
Мы брели по тропинке, быстро обмениваясь новостями. Разница в возрасте у нас была небольшой, наверное, поэтому мне было с ней так легко и свободно. Леська имела мягкую силу, она просто идеально дополняла моего холодного и скупого на эмоции Вадюшу.
– Мелкая, – брат перехватил меня на полпути и закружил в воздухе так, что платье взметнуло вверх, а по заднице ветерок прошелся. – Ну? Где накосячила? Что скрываешь? Мне отец настрого велел следить за тобой.
– О! Шпион по соседству или, как говорят в моих кругах, стукачок обыкновенный. Вадь, ну пусти меня, а то уже мутит.
– Беременна? – грохнул смехом он, но на землю поставил и даже поддержал, пока мой вестибулярный аппарат не настроил контакт с земным притяжением. – Кто он? Кто этот смертник, что позволил коснуться моей чудной девочки Верочки?
За спиной послышался кашель. Такой хриплый… Грудной…
– Отстань, Вадим Дмитрич. Ты не на работе, чтобы устраивать разнос, – я оправила свой весёленький желтый сарафанчик и обернулась. За длинным столом сидела вся честная компания. От Раевских и Горозии до Мятежного и Каратицкого. И все взгляды были направлены в мою сторону. Вот только волновал меня один единственный. – Всем привет!
После долгого приветствия, все наконец-то угомонились и застучали приборами по тарелкам. Рай сначала в красках описал, как им душу вытрясла, пока обустраивала их холодные и неуютные жилища, но потом от всего сердца поблагодарил.
– Вадь, я бы на твоем месте внимательнее за ней следил. Девочка – атас. И коня остановит, и хату построит, и мебель купит за три копейки, – Раевский будто назло мне вбрасывал и вбрасывал дурацкие мысли братику. Ну нет… Ещё пара колкостей, и Вадюша стукнет по столу, выделит мне комнату в доме и запретит передвигаться по городу без охраны и водителя. Ну, Раевский…
Но Вадим не спешил устраивать расправу и дознание. Смотрел на меня мягко, с любовью, а значит, есть ещё время подышать на свободе. Но не он один беспокоил меня за этим столом. Были ещё кадры, от которых коленки дрожали даже под столом.
Не было сил обернуться. Не хотела. Не могла…
Как нашкодившая двоечница смотрела в свою тарелку и гоняла маслину. Лишь вскользь осматривала Мятежного и его пышногрудую блондинистую спутницу из того бара…
Глава 19
Шах и мат.
Ну а что ты хотела? Ведь Мятежный прав. Мне двадцать с хвостиком, ему почти сорок. Между нами пропасть, разлом тектонических плит. Да мои родители в жизни не примут моё увлечение. Наверное… Одно дело – пудрить мозг ровеснику, ходить в кино, клянчить духи и цветы не потому, что сама не можешь себе это купить, а как факт внимания. Но другое дело – Мятежный. Взрослый. Опытный. Суровый.
– Вер? – Таечка Беспутова присела на стул рядом, сжала мою ладонь. – Всё хорошо? Я же вижу, как ты напряжена.
