Меня лупила истерическая дрожь. Это было так странно – ощущать его губы на своих складочках, чувствовать медленное движение языка, испытывать физическую сладость, граничащую с безумием.
Кровь закипала! Казалось, я ломаю пальцы, сжимая в ладонях простыни до болезненных спазмов, насквозь пронзала ткань, слышала её жалобный треск.
Он подталкивал меня к краю пропасти каждым своим поцелуем, каждым движением языка. И вот когда я оттолкнулась, готовая воспарить над его безмятежностью, по телу прошла резкая стреляющая боль. Распахнула глаза от неожиданности…
– Тише…Тише… – шептал он, впиваясь в мои губы.
Я получила то, о чем мечтала. Чувствовала его внутри себя.
Силу его ощущала.
Медленные толчки, покачивание бедер, боль… всё смешалось. И я уже не понимала, что происходит. Мне было так хорошо, так непередаваемо прекрасно, что голова шла кругом.
Боль усиливалась, но вместе с ней нарастало и напряжение.
Оно было иным, незнакомым. Будто снежный ком начинал бег с вершины. Все гудело, слышался напряженный рык, биение его сердца, выламывающего грудную клетку.
– А-а-а-а! – взвыла я, замирая от странных ощущений. Меня словно на части разорвало. Спазмы стали душить, мышцы сжались, а по крови разгонялось удовольствие. И уже почти не больно было, это едкое ощущение трансформировалось в нечто иное: жгучее, порочно-прекрасное, тягучее, как раскалённый зыбучий песок. С головой уходила. Просто падала, просто утопала, надеясь на повторение.
И вдруг всё замерло! Тишина, и лишь мой вскрик взорвался в ушах. Я словно на американских горках рванула вниз, причем явно не пристёгнутая и с вырванной, к херам, перекладиной.
Умирала…
Из последних сил, пытаясь найти спасение, впивалась пальцами в его спину. Вспарывала кожу, отвечала на поцелуй, ласкала язык, повторяющий толчки его бедер. И вот тут взревел Мятежный. Он дёрнулся, выгибаясь ревущим на луну волком, а по животу потекла горячая вязкая жидкость.
Не могла дышать… Из глаз катились слёзы, изо рта вырывались животные хрипы.
Мне было мало!
Смотрела на прекрасного мужчину, что показал мне небо в алмазах, и рыдала. Впитывала ти́нистую муть зелени его глаз, пульсацию зрачков, не ощущая досады неправильного выбора. Всё я правильно сделала. Так красиво причинить боль мог только безмятежный мерзавец, укравший моё сердечко.
– Не выдержал твой стояк, Мятежный. Не выдержал…
Глава 32
В носу защекотало от знакомого терпкого аромата. Открыла один глаз и рассмеялась.
Мятежный стоял в халате у распахнутого окна, пил кофе и шипел на свой телефон, очевидно, не радовавший утренними новостями.
– Живой? И даже скорая не потребовалась? – попыталась встать, но боль, застрявшая внизу живота, стрельнула без предупреждения, и я застонала, падая обратно.
– Скорее это тебе нужна неотложка, Груша, – в его взгляде промелькнула обеспокоенность. Он взял со стола поднос и двинулся в мою сторону. – К врачу сейчас поедем.
– Ну, ещё чего! Его осмотра я точно не вынесу, – потянулась вперед, встречая его поцелуй, пропитанный горечью кофе. – Мне и твоего пальпирования хватило. Мог бы и поаккуратней своим орудием размахивать.
– Собирайся, и поживее, – он улыбался… Да так мило, так трогательно, что сердце снова в паровозик превратилось. Мне не хотелось ни собираться, ни покидать этот уютный уголок рая.
– Мятежный, ты серьёзно?
– Вполне. Я сделал пару звонков и уже записал тебя на приём. Вера, не спорь!
– Слав, уймись. Через это проходит каждая женщина, и поверь, статистически от оргазма сдохнуть намного вероятнее, чем от разрыва плевы.
– Груша, я умоляю, не говори этих слов, – он закатил глаза и разрезал еще горячий круассан. – Они катастрофически асексуальны, а мне и так дурно.
– Тебе не понравилось? – загоготала я, ойкая то ли от смеха, то ли от боли. – Да я ж была сногсшибательна, как дикая кошка! И заметь, без единой дрессуры.
– Ты и сейчас прекрасна, как Афродита, но к врачу я тебя всё равно отвезу. Ешь, и погнали.
– Никуда мы не поедем, – я сжала его руку, потянула на себя и поцеловала. – Всё хорошо.
– Правда? А вдруг…?
– Мятежный, я врачей ценю, люблю и уважаю. И поверь, я точно знаю, когда нужно идти к врачу, а когда можно подорожник приложить.
– С тобой невозможно спорить, – он прилёг рядом, подвинул, обнял и поцеловал в макушку. – Ты же про подорожник пошутила, надеюсь?
– В кармане куртки целый гербарий, зря, что ли, вчера через весь лес пёрлись? – хохотала, растекаясь в его объятиях. Боже, как хорошо! – Кстати! Что с машиной? Мне пора сушить сухари и вязать теплые носки?
– Ну, нет, Верка, теперь ты от меня точно никуда не денешься. Даже в казенном доме. Волошин всё сделал по красоте. У хозяина нет претензий, полиция уже забыла о ночном инциденте, так что выдыхай и твори дичь дальше.
– Прикроешь? – вскинула голову, наблюдая за его улыбкой.
– Спрячу.
– Мятежный, – я всё же поднялась, ощущая, что боль между ног уже не такая острая. – А давай хлопнем банк, раз уж у тебя так прекрасно выходит все мои косяки решать?
– Давай, – он подмигнул и закурил. – Только мой банк, и счет желательно тоже мой, чтобы не сушить сухари.
