— После Мэтью я могла думать только об одном: «Что у меня осталось?» О том, что прошло мимо меня, пока я носила деловые костюмы и делала карьеру. Жизнь, понимаете? Вот тогда и настало прозрение. Однажды я смотрела «Доброе утро, Америка», и Эмерил[76] как раз пек пироги; я вспомнила, как в детстве любила возиться с тестом. И вот я сидела перед телевизором, в пижаме и уггах; мне было почти тридцать, ни работы, ни мужчины, и, откровенно говоря, когда и то, и другое у меня было, оно не приносило мне счастья… И я решила: пора что-то менять, начать новую жизнь.
Никки вдруг поняла, что сердце у нее учащенно бьется. Она отпила кофе и спросила:
— И вы просто устремились в неизвестность? Никаких сожалений о прошлом, никаких воспоминаний?
— О чем? Я решила следовать за своей звездой. Разумеется, это дорого мне обошлось — я в долгах по самые уши, но я довольна. Я начинала с малого… черт, да у меня и сейчас маленькое дело, посмотрите… Но я люблю то, что делаю. Я даже помолвлена. — Она протянула руку без колец.
— Симпатичное, — улыбнулся Рук.
Морган приподняла брови, смущенно улыбнулась и слегка покраснела.
— На работе я никогда не ношу его… Есть парень, он занимается моим веб-сайтом… Осенью мы поженимся. Никогда не знаешь, как жизнь повернется, правда?
Никки подумала и вынуждена была согласиться, что это, к сожалению, так.
Когда они ехали в участок, Рук держал на коленях огромную коробку с двумя дюжинами кексов. Хит осторожно притормозила на перекрестке, чтобы этот подарок для детективов не превратился в кучу крошек.
— Итак, офицер Рук, — заговорила она, — что-то я не услышала от вас сегодня совета засадить Морган Доннелли за решетку. К чему бы это?
— О, она вне подозрений.
— Потому что?..
— Потому что она слишком счастлива.
— Согласна, — кивнула Хит.
— Однако, — продолжал Рук, — все равно надо проверить ее алиби и узнать у Пакстона, не вручил ли он ей на прощание чек на кругленькую сумму.
— Верно.
— И еще у нас неожиданно появилась загадочная незнакомка — Нордическая Няня.
— Ты начинаешь кое-чему учиться.
— О да, я учусь. Твои вопросы выдавали многое.
Никки взглянула на него, понимая, что сейчас он скажет нечто рискованное.
— Особенно когда ты закончила разговор об убитом и перешла к личному.
— И что? Меня заинтересовала ее жизнь, я захотела узнать о ней больше.
— Ага. Но мне показалось, что дело тут в другом. — Рук подождал, пока на щеках Никки не выступит румянец, затем снова уставился на дорогу со своей дурацкой ухмылочкой. И сказал лишь: — Нам зеленый.
— Послушай, дружище, главное — внимание! — воскликнул Таррелл.
Рук, Тараканы и еще несколько детективов и полицейских в форме столпились в комнате для ланча вокруг открытой коробки из «Ледяных искр», которую Рук так тщательно оберегал по пути в участок. Крем, взбитые сливки и ганаш растаяли и превратились в бесформенную массу, которую можно было бы описать как «жертвы кондитерского ДТП». И это было еще мягко сказано.
— Нет, не внимание, — буркнул Каньеро. — Этот человек пообещал нам кексы, и мне не нужно внимание, я хочу кекс.
— Я говорю вам, что они были в целости и сохранности, когда мы выехали из кондитерской. -
Комната быстро пустела. — Дело в жаре, все тает.
— Подержите это еще немного на улице. Я схожу за соломинкой, — бросил Каньеро, и они с Тарреллом отправились на рабочее место.
Детектив Хит уже наносила на доску новые сведения.
— Заполняешь пробелы? — спросил Таррелл.
В расследовании дела об убийстве всегда наступал момент, когда детективы испытывали смешанные чувство удовлетворение оттого, что доска начинает наполняться данными, перекрывал один четкий и ясный факт — вся эта информация до сих пор не помогла найти разгадку. Но все они понимали, что это долгий и сложный процесс, и каждый день и каждый час приближает их к поимке преступника.
— Итак, — обратилась Никки к членам своей группы, — организаторы фестиваля Трайбека подтверждают алиби Морган Доннелли. — В этот момент появился Рук, держа в руке ложечку и бумажный стаканчик с кексом, и она добавила: — Ради ее кексов, надеюсь, что в апреле не будет такой жары. Тараканы, вы встретились косметологом Кимберли Старр?
— Ага, и я подумываю избавиться от одной уродливой штуки, которая уже два года меня раздражает. — Таррелл сделал паузу и продолжил: — Она называется «Каньеро».
— Вот видите, детектив Хит? — воскликнул его напарник. — Я со всей душой, и вот что получаю! -
Каньеро раскрыл блокнот. — Алиби вдовы подтверждается. Она в последнюю минуту записалась на консультацию и появилась в клинике в час пятнадцать. Сходится, если она действительно ушла из мороженицы на Амстердам-авеню в час.
Хит заметила:
— И добралась до Ист-Сайда за пятнадцать минут? Видимо, очень торопилась.
— «Нет настолько высокой горы»[77]… - пробормотал Рук.
